АДМИНИСТРАЦИЯ
Добро пожаловать в Deadlywand!
Геллерт Гриндевальд сжигает Хогвартс и подчиняет представителей Министерства, а Ньютон Скамандер отправлен в Азкабан по обвинению в его злодеяниях. Пока Хогвартс не восстановлен, студенты отправлены в иностранные школы, а их родители оказываются втянуты в постепенно набирающую обороты Революцию.
Когда Война стучит в твои двери, какую сторону выберешь ты?

Fantastic Beasts: Sturm und Drang

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Архив анкет » Jane Norton


Jane Norton

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

JANE NORTON
КАРТОЧКА ПЕРСОНАЖА

Код:
<!--HTML-->
<div class="perg">
<div class="card-image">
<img class="photo" src="https://pp.userapi.com/c836621/v836621171/44572/GQZnZ4gs3C8.jpg">
<img class= "zavitok" src="http://forumfiles.ru/files/0018/4b/11/40438.png"></div>
<div class="card-info"><b>Имя:</b><br>
Джейн Нортон;

Аурелия Урсула Бёрк (имя при рождении)
<br><br><b>Дата рождения и возраст:</b><br>
25 лет, 01.08.1902 г.
<br><br><b>Занятость:</b><br>
Настоящее время - без определенного рода занятий, прежде - гувернантка
<br><br><b>Внешность:</b><br>
Alicia Vikander
</div></div><br><br>

ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ

Свернутый текст

Несмотря на изрядную примесь ирландской крови, внешне явно пошла в Блэков – смуглая, темноволосая девица с неизменно задранным кверху подбородком и тяжелым, высокомерным взглядом. С натяжкой можно назвать симпатичной, но никак не красавицей. Движения резкие и отрывистые, но никогда не запинается и ничего не роняет. Предпочитает одеваться со вкусом и аккуратно, хоть и несколько старомодно. Обладает довольно низким для женщины голосом и грубыми интонациями, из-за чего собеседникам Джейн часто кажется, что она хамит им или насмехается над ними, даже если на самом деле у той не было на уме подобного рода намерений.
Хоть внешне и не производя впечатления “семи пядей во лбу”, а скорее наоборот, в целом Джейн соображает довольно неплохо и обладает богатым воображением, которое не может удержать в себе. Из-за этого нередко присаживается на уши с очередной прочитанной либо выдуманной историей к кому угодно, кто не успел вовремя найти благовидный предлог исчезнуть. Довольно ловко и искусно врёт, иногда даже если ложь не несет ей никакой выгоды, при этом поднаторела в умении хорошо замечать, когда кто-то врёт ей самой. Любит читать, но назвать ее “книжным червем” было бы изрядным преувеличением – читает она лишь то, что ей покажется интересным. При выборе книг  для чтения Джейн предпочитает исторические и философские трактаты, не избегая, впрочем, и художественной литературы. Лишь только Джейн было позволено оставаться на званых вечерах в компании взрослых, как та сразу же начала влезать в беседы о политике и обстановке в мире, всюду суясь со своим бескомпромиссным мнением - а оно у нее имелось, по всей видимости, чуть ли не по любому вопросу, какой только мог прийти на ум. Особенно любит поучать окружающих и рассуждать, как правильно жить и как обустроить Британию. Обустраивать Британию и тащить ее в светлое будущее, разумеется, дело простого люда, а “как правильно жить” относится к кому угодно, кроме самой Джейн, поскольку себя она считает выше всяческих правил. С раннего детства демонстрировала гордость и властолюбие, пытаясь верховодить остальными детьми и заставлять всех играть так, как ей хочется.
– Остальное: благодаря хорошему домашнему образованию, а также по долгу прошлой работы довольно сносно владеет французским, немецким и латынью. Из привычек: много курит, в основном трубку.

БИОГРАФИЯ

Свернутый текст

Место рождения: Гэлвей, Ирландия.
Известные родственники:
Семья Блэк
Герберт Бёрк (отец)
Белвинда Бёрк (в девичестве Блэк) - мать
Финеас Найджелус Блэк (дедушка) - директор Хогвартса
Араминта Мелифлуа (в девичестве Бёрк) (сестра) - сотрудница в Министерстве магии

Свернутый текст

(“...Араминта Мелифлуа, двоюродная сестра моей матери - пыталась протащить через Министерство закон, разрешающий травлю маглов…” - Сириус Блэк, “Гарри Поттер и Орден Феникса”).

Карактакус Бёрк (дядя) - один из основателей и владельцев известного антикварного магазина “Борджин и Бёрк” в Лютном переулке

Свернутый текст

(“... Меропа осталась одна в Лондоне, в ожидании ребенка, который в один прекрасный момент станет лордом Волдемортом.
- Откуда вы знаете, что она была в Лондоне, сэр?
- Из свидетельств некоего Карактакуса Бёрка, - ответил Дамблдор, - который, по странному совпадению, основал тот самый магазин, из которого пришло ожерелье, о котором мы только что говорили.
Он взболтал содержимое омута памяти (Гарри уже доводилось раньше видеть такое), словно старатель, просеивающий золото. Прямо из кружившейся серебристой массы, медленно вращаясь, выросла серебристая, будто призрак, но гораздо более материальная, фигура маленького старичка с копной волос, полностью закрывающих его глаза.
“Да, мы приобрели его при любопытных обстоятельствах. Много лет назад, прямо перед рождеством его принесла нам молодая волшебница. Сказала, что очень нуждается в золоте... да, это и так было видно. Вся в лохмотьях и на довольно большом сроке... в смысле, она ждала ребенка. Сказала, что медальон принадлежал Слизерину. Знаете, мы постоянно слышим истории типа: “О, это принадлежало Мерлину, честное слово, это его любимый чайник”, - но когда я взглянул на него, я действительно нашел на нем его знак. Нескольких простых заклинаний оказалось достаточно, чтобы узнать правду. Разумеется, это делало его практически бесценным. Она, похоже, и не догадывалась о том, сколько он мог стоить. Была просто счастлива, когда мы дали ей десять галеонов. Самая выгодная сделка в нашей жизни!”.
Дамблдор энергично встряхнул омут памяти, и Карактакус Берк вновь опустился в водоворот, туда, откуда и пришел.
- Он дал ей всего лишь десять галеонов? - возмутился Гарри.
- Карактакус Бёрк никогда не отличался щедростью, - сказал Дамблдор…”)

Д-р Джеймс Нортон, Элизабет Нортон - приемные родители
Эмили Блейк (в девичестве Нортон) - сестра

Аурелия Бёрк родилась в 1902 году от союза представителей двух издревле чистокровных семей - Белвинды Блэк и Герберта Бёрка, и росла в древнем фамильном имении в городе Гэлвей, Ирландия. Она была здоровым и довольно умным ребенком, но вскоре отсутствие всплесков стихийной магии начало беспокоить ее мать, которая всегда была до отчаяния верна родовому девизу – Чистота крови навек. Несмотря на то, что стихийная магия совершенно необязательно являет себя в раннем возрасте, терзаемая страхом Белвинда находит надежного колдомедика, который держал бы язык за зубами. Колдомедик обследовал Аурелию и вынес удручающий приговор, который сделал кошмары Бельвинды явью - она, чистокровная волшебница в сотнях поколений, породила на свет сквиба.
Аурелии только исполнилось пять лет, когда в их семейном поместье в Гэлвее однажды вечером появился один из дядюшек Блэков – она всегда их путала и даже тогда не смогла сказать бы точно, кто именно. Дядя Блэк поздравил маму с рождением очередной дочери – Араминты, выразив надежду, что с этим новорожденным все в порядке. Матушка поспешила заверить его, что уже выяснила этот вопрос и ребенок совершенно нормальный. Это был единственный раз, когда Аурелия невольно краем уха услышала разговор взрослых и с досадой поняла – они считают, что что-то не в порядке с ней. Но тогда она была слишком мала, чтобы знать, о чем именно шла речь. На следующее утро дядя Блэк пришел к Аурелии в детскую, когда та играла с куклой после завтрака, и сказал, что хочет взять ее в гости в Лондон, в дом Блэков на площади Гриммо, чтобы та могла повидаться с бабушкой, дедушкой и прочей родней. Даже будучи маленьким ребенком, Аурелия сразу заподозрила неладное и устроила истерику, но на ее крики не явились ни мать, ни отец. В конце концов Блэку удалось успокоить ребенка, и, велев домовому эльфу одеть ее, он отправился с ней через камин в особняк Блэков в Лондоне. Вопреки заверениям дяди, никто явно не ждал их в гости – дом был пустой и словно заброшенный. Оставив ребенка в гостиной на попечение эльфа, дядя Блэк исчез невесть куда на весь день. Боясь соваться куда-нибудь – этот дом всегда наводил на нее страх – Аурелия Бёрк забралась в кресло и уснула навсегда. На холодных грязных ступенях сиротского приюта в Лондоне очнулась девочка, которая не помнила ничего, даже своего имени.
В приюте ей дали простецкое имя Джейн и какое-то время здорово с ней намучились – ребенок не умел говорить, не знал, как и что нужно есть, не мог одеться и ходить по нужде, куда надо. Впрочем, Джейн скоро обучилась всему заново, и, когда оказалось, что она вполне сообразительная и аккуратная девочка, с ней перестали возиться и обращать на нее внимание. Не прожив в приюте и пары лет, Джейн удочерил доктор Нортон, успешный молодой врач из Йоркшира – они с женой были уверены, что никогда не смогут иметь своих детей. Маленькая Джейн понравилась им более всех прочих воспитанников приюта, с ее приличным поведением, сообразительной головкой и безупречным здоровьем. Тем более они удивились, когда сам тогдашний начальник приюта стал отговаривать их от этой затеи. “Берите, если не боитесь” – сказал он и пояснил в ответ на изумленные взгляды и вопросы наперебой: “Я сам обнаружил ее посреди ночи у входа. Черт знает, кто ее там бросил, но та семейка явно не бедствовала – мне удалось сбыть пальто и сапожки за нехилую цену. И она ничего не помнит, хотя была уже не младенец – дьявольски интересное совпадение! Даже ходила под себя, не зная про отхожее место. Обычно мне всегда и сразу ясно, почему ребенок попал к нам – мне стоит лишь на него взглянуть, верьте мне на слово, но этот случай до сих пор не дает мне покоя…”
Несмотря на увещевания, мистер и миссис Нортон все же решились забрать Джейн к себе. Так Джейн росла и воспитывалась в типичной приличной семье среднего класса. Доктор Нортон ни в чем не отказывал своей семье, так что можно сказать, что у обеих его дочерей было счастливое, не омраченное бедностью и лишениями детство, взращенное в лучших традициях английской провинции.
Вскоре выяснилось, что предостережения мнительного начальника приюта все же оказались не лишенными оснований. Несмотря на видимую вежливость и  хорошие манеры, девчонка оказалась до невозможности своенравной и вспыльчивой, и все воспитание разве что обернулось ей боком – она лишь делала вид, что слушается, а поступала всегда по-своему, доставляя родителям немало головной боли, к довершению всего прочего оказавшись патологической лгуньей. Зная о том, что она появилась в приюте неизвестно откуда – миссис Нортон считала, что с детьми нужно быть честной и искренней – Джейн начала донимать их своими фантазиями о своем настоящем происхождении, совершенно не заботясь о том, как это ранит приемную маму. Тем не менее, миссис Нортон всегда беседовала с той открыто и прямо, и честно говорила, что очень вряд ли Джейн на самом деле тайный ребенок королевской семьи. Миссис Нортон всегда была рассудительной  и уверенной женщиной, не питавшей иллюзий, но и не впадающей в отчаяние от неудач, и в конце концов ей удалось наладить хорошие отношения с приемной дочерью. Даже когда нежданно-негаданно супругам Нортон посчастливилось обзавестись собственной малышкой, а Джейн грозилась то придушить её, то выбросить из окна, миссис Нортон спокойно провела со старшей дочерью разъяснительные беседы и в конце концов убедила ту, что ее не перестали любить меньше и не сдадут обратно в приют. В будущем между Эмили и Джейн случалось немало ссор и стычек, но все же благодаря мудрой матери они научились неплохо ладить друг с другом.
Нортоны жили неподалеку от Йорка, и, хоть графство Йоркшир и славится множеством мест, оставивших свой след в Истории магии, столкновения Джейн с чем-то или кем-то из того мира за всю жизнь можно было пересчитать по пальцам, и стоит ли говорить, что ее рассказам никто не верил, да и сама она тогда считала их плодом разыгравшегося детского воображения. Тогда ей не приходило в голову попытаться сложить в голове целостную картину, но много позже, когда ей стало все известно, Джейн признавалась самой себе - она всегда чувствовала ту сторону где-то рядом. Несмотря на старания матери (святая женщина!), Джейн так и не смогла стать по-настоящему своей ни в семье, ни в городском обществе – далеко не в последнюю очередь благодаря своему поведению, из-за которого она приобрела репутацию чудачки. Один же случай основательно вывел ее из себя. Тогда Джейн было почти пятнадцать, и миссис Нортон остановилась с дочерьми в гостях у своей старой подруги миссис Прайс, которая сама давно растила двух мальчиков. В воскресенье после церкви подруга предложила съездить в Йорк, куда они в итоге и отправились всем скопом. Во время поездки в автомобиле Джейн, заметив вдали старые полуразрушенные стены, спросила миссис Прайс, что это, и получила в ответ недоуменный взгляд. Джейн разозлилась и продолжала настаивать, что видит постройки, чуть ли не впав в истерику, и к концу поездки ей объявили, что она будет наказана, когда они вернутся домой в Йорк. Какой-то музей, куда их потом повели,  оказался предсказуемо скучным, и раз уж она все равно наказана… Джейн удалось сбежать, и примерно через час, когда чулки в ее туфлях были уже мокрые насквозь от росы, она добралась до развалин, которые, судя по всему, когда-то были кафедральным собором. Крыша сохранилась местами (на самом деле все держалось на честном волшебном слове), и Джейн пару раз здорово струхнула, бродя по коридорам и любуясь причудливой лепниной, поросшей мхом и папоротником. Уже побредя к выходу, внезапно Джейн замерла как вкопанная – она могла поклясться, что стоявшая неподалеку от дверного проема статуя старика с короной бормотала что-то себе под нос. Едва уняв дрожь в коленях, Джейн развернулась и приблизилась к королю, и на старом, но довольно ясном диалекте тот поведал ей историю об убийстве на ступенях собора, свидетелем которому был лишь один он. Рассказав, что сотворил убийца с жертвой и что тело той жертвы закопано у подножия, король велел Джейн откопать труп и предать убийцу правосудию. Разумеется, дослушав его и поняв, что все это ей не почудилось, Джейн тут же дала деру. Дома же Эмили после услышанного рассказа заявила, что это все очередная полная чушь, подспудно намекнув, что, похоже, Джейн окончательно чокнулась. Ту это здорово разозлило, однако, уже оставшись наедине с собой, Джейн призналась самой себе – едва ли стоило ожидать, что кто-то поверит ей, да она бы и сама не поверила, если бы услышала эту историю со стороны, даже из уст человека, известного своей исключительной честностью. После того Джейн все чаще стала замыкаться в себе и хандрить – она явственно ощущала, что с ней что-то не так, но не могла выразить словами, что именно. Несколько лет до помолвки с сыном одного из знакомых семьи Джейн провела в регулярно наплывающих тоске и скуке. Она сразу приняла предложение этого юноши, хотя он не интересовал ее сам по себе, тогда еще уверенная, что ей придется в конце концов выйти замуж хоть за кого-то.  Ее дальнейшая судьба как барышни из среднего класса так или иначе была известна – недолгая юность, проведенная в веселье и танцах, брак с юношей из их круга, дети, общественная жизнь провинциального города и тихая старость. Лежа на диване в библиотеке одним утром, Джейн в своей обычной манере разложила все в уме по полочкам, рассудила “за” и против”, подвела итог, что скучная, посредственная, известная заранее жизнь ей не нужна, спокойно встала, отправилась в кабинет отца, стащила горсть пилюль и запила их хорошо выдержанным виски. Уже позднее она поняла, что совершила невероятную глупость и ей стоило рассчитать все получше, иначе бы ей не пришлось сейчас сидеть перед врачевателем душ – очередным унылым другом отца по колледжу и объяснять тому, что на самом деле у нее просто болела голова.
Джейн пришлось провести целый год в доме скорби для женщин из приличного общества, который держал этот друг ее отца, и вышла оттуда с тем же самым унынием и новоприобретенной привычкой к курению. Она вернулась домой и вошла в прежнюю колею,  но родители не оставили беспокойства о будущем старшей дочери, остававшейся неприкаянной. Что до младшей, то Эмили довольно быстро вышла замуж, отхватив удачную партию – ее жених был наследником хорошего состояния, дальним родственником кого-то из палаты лордов в Парламенте и совершенно искренне был ей очарован. В конце концов доктор Нортон, скрепя сердце, предложил Джейн пойти работать и через знакомых нашел для нее место гувернантки в семье каких-то разбогатевших нуворишей, живущих в Лондоне, которые были согласны принять еще неопытную молодую девушку без рекомендаций. Миссис Нортон, в свою очередь, сперва посчитала не очень хорошей идеей отправлять работать чуть ли не прислугой барышню из приличной семьи, если эта ее семья ни в чем не нуждается, тем более с подобным характером, да еще и в Лондон. Однако даже к своему собственному удивлению Джейн довольно быстро научилась управляться с детьми, ей нравилось быть занятой и иметь свои деньги, пусть и не очень большие. Благодаря присущей ей любви покомандовать и неутомимой настырности ей не составляло большого труда заставлять детей учиться, к тому же дети обожали слушать любую чепуху, открыв рот, и безоговорочно ей верить, что изрядно забавляло ее.
До момента, когда ее жизнь изменилась навсегда и бесповоротно, Джейн успела проработать так несколько лет и сменить пару-тройку мест. Разумеется, она и не подозревала, что где-то в Ирландии недавно скончался ее настоящий отец Герберт Бёрк, оставив огромное наследство, состоящее из фамильного поместья и всего, что в нем находится, а также значительной части денег и драгоценностей, хранящихся в сейфе “Гринготтса”. Ее родная младшая сестра Араминта не смогла вступить в наследство после смерти отца, на которое она уже давно мечтала наложить свои лапы. Не оставался в стороне и младший брат ее отца, успевший влезть в основательные долги из-за содержания своего магазина “Борджин и Бёрк”. Он надеялся рассчитаться перед кредиторами после смерти брата, который не одобрял его занятие и, лишь единожды одолжив, а иными словами, если быть честными – попросту подарив часть состояния на открытие и развитие магазина, впредь отказывался давать на него хоть какие-то средства. Зная, что на внушительном наследстве лежит древнее, как сама Британия, родовое проклятие, которое охраняло главу рода от любых прямых и косвенных посягательств со стороны прочих родственников, Араминта чуть не сошла с ума от злости, пытаясь выяснить, почему она не может отдавать команды домовикам и вынести хоть что-то за пределы поместья. Ни Араминта, ни ее дядя Карактакус не знали, что в действительности случилось – им было сказано, что старшая дочь Аурелия умерла от тяжелой простуды, и тогда у них не было причин заподозрить что-то неладное – Араминте было всего пару лет, а ее дядя в то время попросту не особенно вникал в дела семьи брата. Поскольку матушка Белвинда вместе с ее братом, которого втянула в это, давно умерли, в чем уж точно можно было не сомневаться, Араминта не сразу догадалась, в чем дело. Едва не лопнув от досады и ярости после понимания, Араминта потратила немало времени, пытаясь найти свою старшую сестру, не имея на руках почти никаких зацепок, а лишь догадки и старую, выцветшую от времени колдографию, на которой та была запечатлена в пятилетнем возрасте. В конце концов после года поисков те вывели ее на нужный след, и, как только Араминта притащила дядю на улицу в центре Лондона и указала на одну из маггловских гувернанток в строгом платье, тот, лишь взглянув, подтвердил, что та – её вылитая бабушка Блэк. Последовали ожесточенные споры – кто первым возьмется за дело и как им быть потом? Так пока и не придумав, как избавиться от Джейн или полностью подчинить ее своей воле, сошлись на том, что девчонку возьмет в оборот дядя – если в чем Карактакус Бёрк и преуспел так же хорошо, как и в жадности, то разве что в искусстве создать нужное впечатление.
Использовав удачно подвернувшийся предлог для знакомства с Джейн, господин Бёрк намекнул той, что знает о ее настоящей семье, и пригласил ту прийти на следующий день в его магазин, оставив визитку с адресом и сопроводив предложение парочкой наставлений. После этого он быстро испарился в толпе, оставив Джейн в состоянии абсолютного смятения и ужаса. Конечно, она сразу поверила, что этому странному господину что-то известно – никто, кроме ее приемных родителей и Эмили, не знал о том, что Джейн ничего не помнит до своих пяти лет. Однако она уже давно не была наивным ребенком и сомневалась, что кто-то из настоящей родни вот так неожиданно станет искать ее ни с того ни с сего, исключительно из семейных чувств. Все это было ужасно подозрительно, но выбора у нее не было – ведь она всю жизнь отчаянно мечтала узнать о себе правду.
Всего, разумеется, ей не сказали. То, что Джейн узнала от новоявленных родственников, оказалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, но и в то же время довольно неприглядным. После основательного потрясения от первой настоящей встречи с волшебным миром ей рассказали, чьим потомком она является и что оказалось в ее полном и безраздельном владении, при этом разъяснив все про сквибов и свалив несомненно ужасный и бездушный поступок на чокнутых Блэков. Араминта заверила, что она безумно рада возвращению своей сестры, какой бы та ни была, и готова помочь ей во всем разобраться, если та хочет остаться жить с волшебниками. Джейн далеко не сразу смогла решить, что ей делать – с одной стороны, она не слишком расстроилась, узнав, что в ней нет и толики волшебства. Узнай она правду лет в пятнадцать, она пришла бы в ярость, но теперь, набравшись жизненного опыта, она рассудила, что нельзя иметь все и сразу, а благородное происхождение с кучей денег, которые не теряли своей значимости и в волшебном мире – уже весьма и весьма неплохо. К тому же, добравшись до библиотеки в поместье и начав поглощать одну книгу за другой, Джейн узнала, что у нее есть возможность компенсировать отсутствие магии с помощью волшебных артефактов и зелий, если она, конечно, сможет научиться их готовить. С другой стороны, она чувствовала себя здесь не к месту в той же степени, в какой она ощущала себя чужой в мире магглов. Однажды Араминта притащила ее с собой на какой-то праздник к этим злосчастным Блэкам, явно предварительно потратив кучу времени на уговоры тех вести себя прилично, но Джейн все равно явственно ощущала на себе презрительные взгляды и весь вечер провела, опустив глаза в тарелку и со злостью тыкая вилкой в очередное поданное ей блюдо. То, что с ней говорили вежливо, извинились за якобы вопиющий поступок Белвинды и никак не намекнули на то, что она никогда не будет здесь желанным гостем, лишь еще сильнее раззадорило ее. Да что они себе думают, неужели не понимают, что она не маггл, а одна из них? Когда мечта Джейн узнать о своей семье стала явью, она сменилась одержимостью найти свое законное место в волшебном мире и доказать всем родственникам, что она чего-то стоит. Сейчас Джейн уверена, что от ее былой скучной жизни не осталось и следа, и впереди ее ждет немало возможностей наконец-то по-настоящему проявить себя.

ПРОБНЫЙ ПОСТ

Читать пробный пост

Вернувшись из гостей от сестры, Джейн только было зашла в свою комнату и не успела начать распаковывать чемодан, как к ней зашла экономка, как обычно, не озаботившись тем, чтобы постучать в дверь.
– Мистер Аллард велел передать, чтобы вы зашли в библиотеку, – поприветствовав ее коротким кивком, сказала она и исчезла. Интересное дело, и что ему нужно? С хозяином дома она виделась редко, и дети были целиком на ней и их матери.
Еле удержавшись от того, чтоб не заехать по двери кулаком из всей силы, Джейн осторожно поскреблась и скользнула внутрь, едва услышав приглушенное “Войдите!”
– Мне сказали, вы хотели меня видеть, сэр.
Мистер Аллард сидел за письменным столом и с явным вниманием изучал газету. Подняв на нее глаза, он свернул газету в трубочку и натужно улыбнулся.
– Да, так и есть. Поменьше слов, сразу к делу. Значит, мисс Мёрдок…
– Нортон, – поправила она его, с усилием скрывая раздражение.
– Да. Именно. Мисс Нортон, в нашей семье сейчас имеются две проблемы – как вам известно, моя дорогая супруга не так давно родила ребенка. Это во-первых, а во вторых – видите ли, прежде мы думали, что сможем позволить себе нанять няню...
– О, – только и могла сказать она. Чёрт бы их побрал. – Дело в том, сэр, что я не умею обращаться с младенцами.
На самом деле она их терпеть не могла –  не могут толком сказать, что им нужно, лишь пускают слюни и рыгают. И почему от них все в восторге? То ли дело дети постарше – вот там сплошное веселье.
– Ерунда, – отмахнулся тот. – Дети есть дети. Они все одинаковые. За некоторую доплату, разумеется, – и он выжидательно уставился на нее поверх очков.
Джейн терпеть не могла, когда ей не дают права выбора. Нет, разумеется, она могла отказаться, но искать новое место ей хотелось еще меньше.
– Что ж, видимо, это судьба, – съязвила она.
– Замечательно! – воскликнул мистер Аллард, не заметив явного недовольства в ее голосе.
– И, сэр?..
– Хм? – тот уже вперился обратно в газету.
– Можно завтра взять еще выходной?
– Да… Да, конечно, – растерянно пробормотал он. Кивнув в знак благодарности, Джейн немедленно вылетела за дверь, пока тот не передумал. Не то что бы ей он был так нужен – у нее не было особых дел, требующих внимания, но вчера ей пришлось сидеть у сестры целый день и помогать той развлекать гостей, а ей ужасно хотелось побездельничать и послоняться одной по городу – такая возможность ей выпадала слишком редко.
Спустя пару часов забрав малышку Пенни из рук матери к явному облегчению последней, Джейн в сопровождении еще двоих цепляющихся за ее юбку детей еле выбралась на тротуар перед домом, чтобы повести их на прогулку. Чертова новомодная коляска никак не желала ее слушаться и катиться куда надо. Мысль о том, что впереди ее ждет нескончаемая череда дней в компании Пенни теперь казалась намного невыносимее, чем в библиотеке в присутствии мистера Алларда. Может быть… Да нет, не станет она увольняться, по крайней мере, не так вот сразу, но, может, иногда не будет лишним заглянуть в газету на страницу объявлений. Тем более в том году Терри уедет в Итон, а Мейбл все равно, кто пытается вбить ей в голову немецкие глаголы. По правде говоря, той и английский без толку – Джейн не раз пыталась объяснить это Аллардам, но те и слушать ничего не желали. “Ах, милочка, у вас все получится”, – щебетала миссис Аллард. “Вы такой хороший учитель, и даже Терри вас слушает, и с Мейбл все будет как надо, я уверена в этом”. Только вот Терри был всего лишь испорченным ребенком, с которым она могла управиться единственно потому, что сама когда-то была испорченной; ума же в пустую голову не отсыпет ни одна гувернантка в мире, какой бы она ни была блестящей.
C этими невеселыми мыслями она еле добралась до нужной остановки на улице, где обычно ездил кэб. Влезать туда с тремя детьми, сумочкой и этой коляской оказалось той еще морокой.
– Ты съела мой кусок пирога? – немедленно спросил Терри, когда тронулась лошадь. На прогулках он всегда переживал, что Джейн куда-то девает его сладости – в половине случаев так оно, впрочем, и было.
– Один из моих воспитанников тоже все время спрашивал про свой любимый пирог. Однажды он мне так надоел, что я пнула его и отдавила ему палец.
– Только не говори, что палец отвалился, кухарка случайно сунула его в тесто, и тот несчастный потом его слопал, – запротестовал Терри. Мейбл отстраненно смотрела в окно и жевала кончик косы.
– Так и было, глупый мальчишка.
Терри застонал и, повертевшись на сиденье, тоже уставился в окно – он уже понял, что Джейн не в настроении, и кто знает, что потом ей взбредет в голову – вдруг она съест пирог или выбросит его, и потом не купит орехов на Темзе? Правда, когда доехали, он все же не удержался и снова спросил про пирог, но тут разревелась Пенни, и еще ему пришлось помочь Джейн дотащить коляску до берега. Хорошо бы там сегодня гуляла эта ужасная мисс Дженнингс с той своей толстой девчонкой, она вечно при виде Джейн поджимает губы так, что они проваливаются ей в рот, и после болтовни с ней Джейн всегда отдает ему сладкое и даже может купить те орехи!..
Устроившись на берегу на своем излюбленном месте, Джейн порылась в сумочке, отдала Мейбл ее любимую куклу Лулу и скормила Терри микстуру от недавней простуды.
– Следи за ребенком, – велела она ему, указав на мирно спящую Пенни, бросила шляпу на покрывало, и, нашарив сигареты со спичками, поднялась на ноги и побрела к воде, иногда посматривая на детей из-за спины. Поприветствовав старую знакомую Мэри-Энн, Джейн не преминула пожаловаться той на младенца, как обычно, приукрасив несчастье.
– Представляешь, она мне в кэбе обгадила все сиденье, – сказала та, стягивая чулки одной рукой, пальцами другой стискивая зажженную сигарету. Выбравшись из туфель, Джейн приподняла подол платья и, забредя в воду по щиколотки, затянулась полной грудью.
Последовав за ней, Мэри-Энн, сделав большие глаза, покачала головой так, что у нее затряслись кудряшки.
– Я никогда не сидела с младенцами. Я бы не согласилась. Зачем младенцу игра на фортепиано? Я больше ничего и не умею. Можно прикурить?
– Я тоже, – ответила Джейн, сложив руки на груди и выпустив изо рта столб дыма. – Если станет хуже некуда, поищу другое место.
Докурив сигарету, которую отдала ей Джейн, Мэри-Энн спрятала ее в салфетку и убрала в карман. Потом, вспомнив забавный случай, рассказала той, как у ее знакомой годовалый малыш ни с того, ни с сего сыграл на фотрепиано известную партию, как по нотам.
– Так вот, потом выяснилось… Кстати, где твой мальчик? – спросила Мэри-Энн, бросив взгляд на берег.
– Что? А, чёрт, – выругавшись, Джейн выскочила на берег и сунула мокрые ноги в туфли, напрочь забыв про чулки.
– Где Терри? А? – добежав до детей, Джейн потрясла Мейбл за плечо, но та лишь промычала что-то невнятное. – Я же только что его видела, он был здесь!
– Он из вредности прячется, – сказала запыхавшаяся Мэри-Энн, догнав ее. – Ерунда, сам придет, мой так иногда делал. Может, поедим?
Джейн в задумчивости пожевала губу.
– Я пойду поищу его. Ты побудь здесь, – сказала она и, растерянно озираясь, пошла вдоль берега, останавливая каждого прохожего. Не видели ли вы мальчика? Такой невысокий, светленький, в темном берете. Никто не видел. Джейн чувствовала, как ее желудок медленно затягивается в узел страха. Таких мальчиков полно во всем Лондоне, затеряться в толпе – как нечего делать. Неужели он убежал в город? Он ведь знает, что нельзя, и в этот раз она его точно выпорет, чёрт бы его побрал, нет, нельзя так думать, она купит ему все пироги в мире, споет песню, положит медвежонка в кроватку, несчастный паршивец, только найдись, и ты у меня узнаешь, какой ты хороший...
Джейн поднялась по мостику, который вел на оживленную улицу, побродила вокруг, обошла всю улицу и спустилась обратно. Она потеряла ребенка. Какая жалкая ирония – ей не придется тут работать, ее просто выставят за дверь без рекомендаций, ей придется  вернуться к родителям и…
Ее затошнило.
– Мэм? – кто-то тронул ее за плечо. – мне показалось, вы ищете мальчика?
Быстро развернувшись, Джейн встретилась лицом к лицу с господином представительного вида. На виде тому было около сорока, и можно было сказать, что тот был хорош собой, но все портила ужасная рыжина и крупные желтые зубы.
– Вы видели мальчика? – тут же вцепилась в него Джейн. – Невысокий, светленький, его зовут Терри…
– К сожалению, нет, – мягко проговорил тот с чуть заметным ирландским акцентом. – Но, думаю, я могу вам помочь. В ответ на недоуменный взгляд он пояснил: – Дайте мне его вещь. Любую, какая есть.
– Чтооо, зачем? У вас есть собака-ищейка? – спросила она и оглянулась.
Никакого пса рядом и в помине не было. Господин улыбнулся, снова обнажив нездоровые зубы. Джейн не понравилось, как он ее разглядывает, словно она стоит на витрине. Откуда он тут вообще взялся?
– Нет, но мне она не нужна. Что вам стоит, мисс…?
– Нортон. Ладно, сейчас…
Перевернув вместе с Мэри-Энн все, что у них имелось, Джейн нашла разве что допитую бутылку с микстурой.
– Больше нет ничего, – сказала она, протягивая тому пузырек. И что, интересно, он собирается делать?
– Сойдет, – вновь неприятно улыбнувшись, сказал он и, неожиданно отвернувшись, достал что-то из кармана. В недоумении Джейн вытянула шею, и, силясь что-то увидеть, поднялась с колен и обошла этого человека сзади. Мэри-Энн тоже явно не понимала, что происходит, но в этот момент проснулась Пенни, и той пришлось отвлечься.
– Держите обратно, – он вложил пузырек с закрученной крышкой ей в руку и внезапно вцепился ей в пальцы.
– Возможно, такие слова будут несколько неуместны, но, по правде, я рад, что мне представился случай наконец заговорить с вами. Я давно за вами наблюдал.
Зло фыркнув, Джейн выдернула руку из его крепкой хватки.
– Вы что о себе думаете, что вы какой-то… – тут она ввернула крепкое словцо, – фокусник? Я иду в полицию, и не смейте больше приближаться ко мне, не то…
– Джейн, прости меня… – неожиданно выскочивший откуда ни возьмись Терри вцепился ей в юбку.
– Ах ты, негодник! – крикнула она и вцепилась ему в ухо. – Я тут с ног сбилась, тебя ищу, а ты!
Мэри-Энн подскочила на ноги:
– Ну и напугал же ты нас!
Терри, похоже, испугался не меньше взрослых – вид у того был несколько обалделый, словно его стукнули по голове мешком с песком.
– Быстро собираемся и едем домой! – Джейн наконец отпустила его, и тот побежал к Мэри-Энн. – Вы еще здесь? – рявкнула она, обернувшись и заметив, что этот странный человек до сих пор стоит рядом.
Тот усмехнулся:
– И ни слова благодарности? Впрочем, я не в обиде, – он склонился к ней ближе и тихо прошептал: – осторожнее со словами, мэм – вы можете сильно пожалеть, если я вдруг уйду.
– Не думаю – вы просто отвратительны, знаете ли, так что гуляйте...
– Я знаю, кто ваши родители, – перебил ее тот, не повышая голоса, но Джейн мгновенно застыла, глотая воздух, как рыба.
– Что вы сказали?
– Я знаю ваших родителей и откуда вы родом, – спокойно проговорил тот. – Никогда не спрашивали себя, почему вы не помните первых лет своей жизни?
– Как… Откуда вы… – прохрипела Джейн, не в силах выдавить из себя ни слова.
Явно наслаждаясь произведенным впечатлением, господин выпрямился и протянул ей какую-то карточку. Джейн машинально взяла ее и посмотрела: на той витиеватыми буквами значилось “Борджин и Бёрк” и какой-то непонятный адрес. Что за Лютной переулок? Она могла поклясться, что никогда не слышала улицы с таким названием.
Ее голова была словно в тумане, пока господин объяснил ей, что она должна найти кирпичную стену за каким-то пабом и что сделать, чтобы попасть на нужную улицу.
– Я уверен, что вы сможете пройти куда надо, мэм, если вы та, о ком  думаю, а я совершенно уверен в этом – вы просто ваша вылитая бабушка. Вы увидите много вещей, которые могут вас напугать, но на самом деле вам ничего не стоит бояться, и я не сомневаюсь, что вы сами доберетесь до моего магазина в целости и сохранности. Мы ждем вас там завтра в час пополудни – нам многое надо будет обсудить.
Еле пытаясь унять дрожь в руках, Джейн ошеломленно подняла на того глаза, но мистер Борджин или Бёрк уже исчез – будто растворился в воздухе.

КАРТОЧКА ИГРОКА
Связь:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Дата рождения:
05.08.1993
Откуда узнали о ролевой:
Топ-рпг

Отредактировано Jane Norton (2017-06-07 18:30:40)

+5

2

Ну слава Мерлину, я очень рада, что вы наконец-то с нами)))

[float=left]http://forumfiles.ru/files/0018/4b/11/29544.png[/float]

ПОЗДРАВЛЯЕМ,
ВЫ ПРИНЯТЫ!

Добро пожаловать в наш волшебный на всю голову коллектив!

Для Вашего удобства мы собрали темы, которые вам стоит посетить после принятия анкеты:
♦ Список персонажей
♦ Занятые внешности
♦ Личное звание
♦ Выяснение отношений
♦ Поиск партнера для игры
♦ Аватаризация

Личную хронологию, а также перечень выясненных отношений,
Вы можете создать в этой же теме.
Желаем Вам счастливого пути в мире магии!

+1

3

ЭПИЗОДЫ

Family Buisness
In oblivion
Ужин отдай врагу

Альтернатива

Сугубо Экстраординарное Общество Зельеварителей. Заседание первое. - 1927 г., волшебный клуб, Лондон. Однажды одному молодому человеку ударила в голову мысль собрать всех зельеваров в одной комнате и посмотреть что будет... a.k.a Арлетта Прайс

Отредактировано Jane Norton (2017-09-08 21:11:03)

0


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Архив анкет » Jane Norton