АДМИНИСТРАЦИЯ
Добро пожаловать в Deadlywand!
Геллерт Гриндевальд сжигает Хогвартс и подчиняет представителей Министерства, а Ньютон Скамандер отправлен в Азкабан по обвинению в его злодеяниях. Пока Хогвартс не восстановлен, студенты отправлены в иностранные школы, а их родители оказываются втянуты в постепенно набирающую обороты Революцию.
Когда Война стучит в твои двери, какую сторону выберешь ты?

Fantastic Beasts: Sturm und Drang

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Прошлое » Это я спрошу у последних строк


Это я спрошу у последних строк

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

~   ЭТО Я СПРОШУ У ПОСЛЕДНИХ СТРОК   ~
...иногда вовсе не обязательно говорить что-то вслух, чтобы тебя поняли.
http://s9.uploads.ru/HOR0y.jpg
Лукреция Кэрроу и Альбус Дамблдор
11 сентября 1926 года ♦ Хогвартс

Что бывает, когда не в меру наделенная властью мать хочет познакомиться с деканом своего ребенка.

+3

2

Лукреция Кэрроу. Это имя теперь стало синонимом несговорчивости - ни один из просителей, "подкатывавших" к ней с "интересным предложением, давайте протолкнем идею...", не проходили ее кабинета, как и их предложение не проходило ни в один из магических законов. Так уж сложилось, что магическое законодательство в большинстве своем было требующим и запрещающим, правила писались не о том, что можно, а о том, что нельзя. Сколько людей хотело, чтобы вот именно им, именно их организации, именно их представительству было нельзя чуточку меньше (или можно - чуточку больше), чем всем остальным! Нелепо, но о том, как писать правила, тоже были отдельные правила. А Лу правил не нарушала. Больше - никогда.
По крайней мере, себя она убеждала в этом, и не без успеха. Есть правило - студенты уезжают в Хогвартс и не видят родителей вплоть до наступления каникул. Точнее, правило тут - только первая часть фразы, а вторая следует, как само собою разумеющееся, ведь родителей в Хогвартсе просто нет. Чаще всего. Ведь родителям и повода-то добираться сюда нет.
Но если родитель - представитель Министерства? Если есть какое-нибудь письмо, с каким-нибудь приглашением для руководства на какое-нибудь обсуждение? Если оно важное, и доверить его в неспокойное время совам было бы опрометчиво? Слишком много если для человека, привыкшего распоряжаться своей жизнью, но даже этих "если" хватило, чтобы убедить себя, что едет она по делу, а не чтобы присмотреть за сыном, 11 дней как ставшим студентом Гриффиндора.
Большинство ее родственников заканчивало Слизерин, муж, будь он неладен, Рейвенкло, а сын вот пристроился в красно-золотую команду. Лукрецию это вполне устраивало - ребенку вполне по характеру, контингент - не совсем уж сброд, в рамках этих авантюристов держат, за поведением следят. Нужно ли больше? Главное, чтобы при выпуске знал, с какого конца держаться за палочку, а там-то разберемся...
С официальной частью вышла заминка. Директор отсутствовал, заместителя нужно было еще найти, что леди Корнуэлл абсолютно устраивало, так как заместитель как раз был деканом сына, и после официальных расшаркиваний и реверансов можно было перевести разговор в нужное ей русло.
В окна забарабанил дождь, вечернее небо заволокло тучами, в замке потемнело. Один за другим в коридорах вспыхивали факелы, оставляя на рыжих ведьмовских волосах живые яркие блики, отражаясь в них, будто и не волосы вовсе у леди - жидкое пламя. В противовес живому пламени леденели сосредоточенные, недовольные задержкой и путаницей школьных коридоров, которые со времен ее учебы успели поменяться, голубые глаза. Замерев перед дверью кабинета профессора Трансфигурации, где, как ей сказали, и должен был воевать с домашними работами нужный ей человек, она на автомате оправила строгую черную мантию и постучала. Ответного войдите ждать не стала, открыла дверь, впрочем, не входя в нее - чай, не министр магии.
- Профессор Дамблдор? - спросила она, отыскивая глазами мужчину.
Кабинет тоже изменился. Здесь стало свободнее, как-то светлее и легче, исчезло нагромождение предметов, служивших ученикам "подопытными кроликами". Да и сами кролики, вместе с черепахами и прочей живой мелочью, больше не сидели по клеткам у западной стены. Видимо, новый профессор все-таки додумался, что подобный зоопарк, с которым работали старшекурсники, слишком отвлекал своим близким присутствием новичков, и прибрал все это хозяйство в какое-то другое место.

+2

3

Пятый день к ряду Альбус боролся с последствиями нового назначения. Именно пять дней назад, когда обыкновенная для начала нового учебного года шумиха немного поулеглась, директор Блэк вызвал его к себе и сказал, что отныне Альбус будет нести на себе крест третьей школьной должности, помимо профессора и декана, а точнее – обязанности заместителя директора Хогвартса. Если говорить на чистоту, Альбус был действительно удивлён выбором Финеаса Блэка в свою пользу, ведь в школе было довольно много более достойных кандидатур. Хотя бы тот же профессор Диппет. Волшебник, глядя в удивлённо распахнутые лазурные глаза Дамблдора, понял это, и объяснил своё решение тем, что Альбус достаточно опытен и, в то же время, молод и обладает свежим взглядом на вещи, которые, вроде как, и нужны подрастающим поколениям. Впрочем, сказано это всё было довольно буднично, как если бы мистер Блэк просто вычитал где-то эти строки и открестился ими от возможных дальнейших объяснений и разговоров на эту тему. Собственно, Альбус понимал, что давать ему объяснения никто и не должен, и был не тем человеком, который ответил бы Блэку «нет, я не хочу, выберете другого». О новом назначении школа узнала тем же вечером, а Альбус погряз в ворохе накопившейся работы. Теперь ему, молодому и опытному, предстояло проводить занятия, принимать работы, проверять их, контролировать старост факультета и порядок на курсах, а заодно заниматься чисто бумажной волокитой и документацией, чьё упорядочивание входило в обязанности заместителя. 
А двумя днями ранее Альбусу сделалось ещё сложнее, потому что мистер Блэк отправился на обследование в госпиталь Святого Мунго из-за проблем со здоровьем. Теперь профессор трансфигурации на своей собственной шкуре познавал, что значит «школьный сентябрь»: мелкие проблемы, вопросы, казалось, только множатся от того, что он пытается их разрешить. Потому Альбус вертелся как белка в колесе, уже в третий раз за последние три дня задумываясь о приобретении маховика времени. Ему бы ещё хотя бы один дополнительный час в сутках!
За окном шумел дождь, а над столом Дамблдора летали магические огни. Дочитывая последний пергамент, касающийся нужд факультета Рейвенкло, Альбус отпрянул на спинку стула, откладывая в сторону перо, и закрыл ладонями лицо, протирая глаза. Последние занятия закончились, с ужина он сбежал полчаса назад, быстро проглотив что-то, чтобы успокоить собственный голод и вернуться к работе. Новые старосты факультетов и школы должны были проследить за младшекурсниками. В конце концов, пусть попробуют справляться самостоятельно, не думая, что декан и замдиректора следит за ними из-за угла. Для него же работа на сегодня не заканчивалась, и обещала продлиться ещё на пару-тройку часов, что, вполне возможно, сократит в итоге время его сна. Кто-то из его бывших студентов как-то сказал, что «сон для слабаков». Что ж, похоже, это его девиз на этот учебный год.
Альбус взмахнул палочкой, отправляя готовые пергаменты и прочитанные документы висеть в воздухе, в сторонке, чтобы не захламлять рабочий стол. К тому же, постепенное убывание этих свитков давало призрачную надежду, что он всё же как-то продвигается вперёд, а не стоит на месте, перечитывая одно и то же. Как только он закончит с этим документом, нужно будет позвать малыша Смайка и послать его на кухню за кофе. И, наверное, не один раз. Хорошо, что маленький домовёнок настолько самоотвержен, что готов прибыть к Альбусу в любое время дня и ночи. В общем-то, почти так же, как и сам профессор.
И тут в дверь постучали. Дамблдор встрепенулся, поднимая взгляд.
- Профессор Дамблдор? – послышался женский голос, следом за которым в проёме открывшейся двери появилась женщина с копной рыжих волос и в министерской мантии.
- Да, это я, - ответил Альбус, вскакивая на ноги в присутствии дамы, и, оправив собственную мантию, вышел из-за стола, направляясь к ней. – Прошу вас, проходите.
Ловкий пасс палочкой и магические огни, размножившись, немедленно заполнили всё помещение лекционной, заметно улучшая общее освещение. Приблизившись, Альбус приветливо улыбнулся и поклонился незнакомке. Кажется, о приезде сегодня министерских его не предупреждали. Хотя, министерские чиновники и посланники изволят сообщать о своём визите только в случае официальных мероприятий, так что за шестнадцать лет работы в Хогвартсе Альбус к подобному почти привык.
Стоящую перед ним женщину Альбус, кажется, уже единожды встречал: в августе его вызывали в Министерство как представителя Хогвартса и сообщили о том, что в конце сентября ему нужно будет представлять школу в составе британской делегации в Нью-Йорке. Они не общались тогда; как и многие из приглашённых, Альбус в основном молчал и отвечал согласием. Большее от него и не требовалось. Может быть, теперь что-то изменилось? Что-то переменилось в условиях поездки? Иначе, зачем ещё волшебнице быть здесь?
- Чем я могу вам помочь, мадам?

+2

4

Заместитель директора, он же - декан, он же - Альбус Дамблдор, оказался молод. Для своего поста так точно. Лу усилием заставила себя не поменяться в лице, чтобы ничем не выдать своего удивления. С другой стороны, за Гриффиндорцами всегда шла слава возмутительных смутьянов, активных, лезущих везде, где можно и нельзя. Может быть, директор решил, что с управлением такой активной команды может справиться только кто-то из относительно молодого поколения?
- Кхм, - откашлялась она, прогоняя застрявший в горле возглас удивления, и выравнивая в привычный тон,
- Добрый вечер, профессор. Я - Лукреция Кэрроу, первый секретарь главы Международного бюро Магического законодательства.
У меня несколько срочных документов для директора, но он отсутствует, значит, передать их мне нужно вам,
- она протянула пухлую папку.
- Здесь проекты нормативных актов о программе Студенческого Обмена. В текущих условиях ужесточения контроля за границами магических поселений мы не можем оставить без внимания вопрос безопасности наших студентов за рубежом, а также пренебрегать безопасностью иностранных гостей в Хогвартсе...
Она замолчала и чуть прищурилась, рассматривая собеседника. Фразы в любом случае выходили какие-то казенные, пустые, ни к чему не обязывающие, просто информационный шум, столь любимый политиками, и чем выше ранг этого политика, тем меньше в этом шуме конкретики. Все это не требовалось к произнесению, и все это прекрасно понимали. Так зачем зря сотрясать воздух?
Декан Гриффиндора был светловолос, в свете свечей и мутного дождливого вечера казался даже рыжим. Нет, ничего общего с ее родным, огненным цветом, что-то куда более спокойное, теплое и надежное, напоминающее о вызревших и ожидающих жатвы хлебах под щедрым, но уже клонящимся к осени солнцем. И чем больше ведьма всматривалась в собеседника, тем яснее становилось, что пора его юношества прошла в более давнее время, чем казалось изначально. На лице декана, открытом, светлом, залегали легкие тени пережитого прошлого. И что-то подсказывало ей, что в этом прошлом он пережил далеко не только приятные моменты, и в живых голубых глазах не просто так сохраняются легкая настороженность и грусть.
Пауза подзатянулась, Лу опустила взгляд вниз, едва заметно усмехнулась. Волосы взметнулись вслед за движением головы, на мгновение закрыли лицо, и вновь поднимая его она оказалась уже другим, не накрытым бюрократией человеком.
- Я... Вы знаете, это все, - кивнула она на конверт, - Это все, конечно, очень важно и значительно, и всяких таких бумаг миллион на день, но на самом деле - это только предлог. У меня сын у вас.
У меня сын у вас. Будто призналась в чем-то таком, о чем лучше молчать, будто вручила в руки первому встречному единственное оружие против себя. Лу не вполне понимала причин перемен, не понимала, почему с этим мужчиной, одним из сотен, которых она видела ежедневно, ей захотелось быть чуточку более откровенной и немного менее надменной. Почему железная броня легкого презрения ко всему окружающему миру, спасавшая ее, публичного человека, от неизменно преследующих любого политика комментариев и нападок, в этот раз оказалась чем-то лишним и ненужным. Но Лукреция знала, что она - неплохой политик с отменной интуицией. И знала, что интуиция не ошибается, для каждого человека нужен свой подход, и если она сказала, что для Альбуса Дамблдора лучше быть больше человеком и меньше чиновником... Что ж, хорошие отношения с деканом ребенка еще никому не вредили. Если, конечно, этот декан оправдает ее доверие. Если он в состоянии научить ее сына чему-то достойному, перебив своим влиянием дурное влияние его отца...

+2

5

Женщина представилась, и Альбус ещё раз кивнул в знак почтения. Во-первых, фамилия Кэрроу означала принадлежность к одному из древнейших чистокровных магических родов, считавшихся в Британии практически аристократическими. К представителям этих семей было принято обращаться «милорд» и «миледи». Особенно таким как Альбус – полукровке, обычному учителю в школе. Может быть, в определённых слоях общества преподавание в Хогвартсе и звание профессора давало особые привилегии и вызывало особое отношение. Но, в то же время, именно это, порой, выставляло в каком-то не слишком лестном свете. К примеру, среди представителей Министерства магии; или в глазах членов Попечительского Совета, которые совершенно точно и, главное, всегда знали, как нужно обучать детей, считая своим долгом попенять хогвартсовской профессуре. А во-вторых, услышав наименование должности пришедшей к Дамблдору ведьмы, Альбус тут же понял, что перед ним – правая рука самого Сириуса Блэка. В некотором роде Альбус ожидал, что в один прекрасный день Блэк может что-то предпринять в силу «старых привязанностей». С другой стороны, Сириус был не так глуп, чтобы делать это тогда, когда школа находится под началом его отца. Однако, установить контакты на будущее ничто не мешало. Леди Кэрроу могла оставаться в невинном неведении и всё равно продолжать быть орудием в руках Блэка.
Но сейчас любые подозрения были всего лишь догадками, не имеющими под собой конкретных действий. Лукреция Кэрроу показалась профессору весьма эффектной женщиной, и, надо сказать, уже второй раз. Просто теперь, когда он видел её не впервые, он вдруг начал это понимать. Забавно, что она была тоже рыжей. Но, в отличии от альбусового медно-рыжего, на голове ведьмы будто горел костёр, отливающий огненными всполохами даже тогда, когда не находился под прямыми лучами солнца. Женщина была достаточно властной и авторитетной, и во взгляде, в манере речи читались замашки настоящего лидера. При чём, всё это было совсем не напускным – ни у кого, кажется, кто заглянул бы в глаза Лукреции Кэрроу, не возникло бы мысли, что она всего лишь напыщенная, надменная выскочка. Разве что только из исключительного злорадства.
- О, благодарю! – ответил Альбус, принимая из её рук внушительную папку.
Об этом проекте Альбус знал, как-то Фениас упоминал о нём на педсовете. Выбранный Министерством курс был действительно верным. Ведь в магическом мире разворачивалась Революция. Даже до Хогвартса долетали слухи о террористических актах, о бунтах, об идеях, которые набирали всё больше и больше сторонников. Манифест Геллерта Гриндевальда читали даже здесь, в графстве Аргайл.
Заметно посерьёзнев, Альбус сходу открыл папку, быстро пробегая глазами содержание верхних документов. Отчего-то он решил, что разговор сейчас пойдёт именно об этом, раз такой человек, как Лукрция Кэрроу, прибыла в Хогвартс в такой час. Перенаправлять её на директора Блэка было бесполезно, ведь по сути никто в Хогвартсе не знал, когда тот вернётся из Мунго. О своих диагнозах и прогнозов на них Фениас не распространялся, держа общественность, в лице даже ближайших коллег, в неведении. Это немного наталкивало на закономерные опасения.
Дамблдор не предал особого значения тому, что какое-то время молчит, пока вникает в суть выданных ему документов. Напротив, ему казалось, что леди Кэрроу ждёт от него немедленных реакций, ответов и так далее. Но, всё же, Альбус, пусть и слышал о проекте, непосредственно за его разработку не брался, в курсе конкретных предпринятых в этом направлении действий не был, а значит, ему нужно было время. Потому, когда женщина вдруг резко сменила тему, Альбус не сразу понял, о чём она говорит. Нет, он, конечно, услышал её слова, но первые пару мгновений будто пытался найти связь между министерским проектом и «сыном».
«Предлог?» - пронеслось в голове. Слово достигло полного понимания и Альбус снова улыбнулся, закрывая папку.
- Серториус! Конечно же, - он закивал головой, - я должен был догадаться. Мерлин, простите, я что-то совсем закопался в работе, - он махнул в сторону заваленного пергаментами стола, а потом бросил короткий взгляд на дверь на другом конце лекционной, что вела в его кабинет. – Что ж, миледи, может быть, вы хотите что-то узнать? Или... можем пройти в мой кабинет, всё обсудить и… я предложу вам чай.
Последние пару предложений он уже смотрел в её глаза, а на последней паре слов заулыбался ещё шире. Отчего-то Альбус вдруг ощутил себя мальчишкой. Откуда бы взяться этой неуклюжести? Что за корявые фразы? «Пройти в мой кабинет», «предложу вам чай» - мерлиновы подштанники, Дамблдор, ты и впрямь деревенщина.

+2

6

- Серториус! Конечно же,
Имя сына заставило ее улыбнуться - тепло и искренне. Такой улыбки не видели в Министерстве, о ней практически не помнили ее родственники, знать не знали многие друзья. Броня "серьезной женщины" вросла в мисс Кэрроу, и проблески настоящего, открытого чувства случались так редко, что это можно было списать на случайность.
Что она хотела узнать? В конце концов, она явно проделала этот путь не ради того, чтобы выяснить, сухие ли у сына носки и хорошо ли его кормят. Она была приверженцем спартанского воспитания, в котором решать мелкие бытовые проблемы ребенку с определенного возраста позволялось самостоятельно, с минимумом вмешательства с ее стороны. Лу была уверена, что сын в состоянии самостоятельно разобраться с чувством голода, холода, да чего угодно, что доставляло бы ему физический дискомфорт. Но что действительно волновало ее, так это то, что творится у сына в голове. Если в ограниченном и подконтрольном кругу своего домашнего окружения он был довольно активным, но вполне управляемым ребенком, то здесь, да еще среди не в меру буйных гриффиндорцев... И Альбус Дамблдор был как раз тем человеком, который должен был эту энергию контролировать. Но как об этом спросить? Хорошо ли вы за ним следите? Знаете ли вы, о чем он думает? Она не могла и сама ответить, знает ли она, о чем думает ее кровь и плоть...
Будто хватаясь за возможность не отвечать на вопрос сразу, она с благодарностью приняла вежливое предложение чая.
- О, чай был бы очень вовремя. Погода очень располагает, я была бы очень благодарна, - согласилась она, внутренне удивляясь, откуда в ней взялось какое-то невнятное, суетное смущение, откуда взялись лишние, витиевато-неловкие слова. Она вдохнула поглубже, собираясь с мыслями и подбирая правильную формулировку для своего вопроса.
Кто вы, профессор, и хорошим ли примером вы будете для моего сына?..
- Хотя у вас-то наверное всегда жарко. Ваши подопечные славятся бурным нравом и весьма активным характером. Не вся же ваша работа - в этом... - она кивнула на стопку документов, - И я вам даже в чем-то завидую. Дети еще не умеют лукавить и врать. По крайней мере не с таким совершенством, как делают это некоторые взрослые.
В словах прозвучало плохо скрываемое презрение, становилось понятно, что лгущих, вертлявых "взрослых" ей довелось повидать немало, и впечатление о них осталось самое неприятное. Лу не была лицемеркой, она и сама могла приукрасить действительность, сгустить, или, наоборот, размыть краски - это было необходимо в политике. Но предательство, наглая, неприкрытая ложь, подхалимство - все это было противно ей, и не смотря на то, что с таким приходилось иметь дело постоянно, каждый раз ощущала себя будто испачкавшейся в чем-то, попавшей во что-то недостойное, низкое. Для чистокровной волшебницы, воспитанной с четкими критериями чувства собственного и родового достоинства, подобные вещи были даже еще более болезненными и непривычными. И все же - это все было частью игры. Ожидаемая грязь в рамках строгих правил.

+2

7

Леди Кэрроу соглашается на чаепитие и Альбус облегчённо выдыхает про себя: какое счастье, что его не сочли идиотом. Почему идиотом? Этого он не знает и сам: в эту минуту сам себе он вдруг кажется абсолютным болваном, который должен был вести себя как-то иначе. Как? Ну, вот как-то иначе!
Альбус вслушивается в дальнейшие слова волшебницы. «Хотя у вас, наверное, всегда жарко…» - прозвучало как-то забавно, даже немного неуклюже, и Альбус не сразу понял, о чём говорит волшебница; лишь секунду спустя уразумел, что она продолжает мысль своих собственных слов. Показалось, что она хочет перевести тему, но несколько сбитый с толку профессор пока не видит, куда клонит миледи.
- Предлагаю продолжить разговор за чаем, - Дамблдор почтительно улыбнулся, без какого-либо намёка на подхалимство. – Полагаю, вы устали после долгого рабочего дня. Прошу вас, - Альбус захлопывает папку, беря её в левую руку, и отступает в сторону, указывая волшебнице на дверь своего кабинета, которая, повинуясь этому же жесту, сразу же открылась.
Альбус шёл позади своей внезапной гостьи, и, когда они приблизились ко входу, вдруг подумал, что там, внутри, всё может быть не совсем в достаточно подобающем виде для визита аристократической особы. Мысль одновременно обожгла и заставила всё внутри похолодеть. Исхитрившись, Альбус сделал еле заметный пас за спиной миледи. Лазурные глаза уловили несколько вещей, перелетевших с места на место. Bloody hell! Она наверняка это тоже заметила! Расстояние сократилось до пары шагов и по другую сторону от раскрытой двери, из-за которой интерьер личного пространства профессора трансфигурации не был виден полностью, послышалась возня: глухой стук саморасставляющихся по полкам книг и шелестение пергаментов. Да, опять пергаменты. Только на этот раз уже не с работами подопечных, а со своими собственными исследованиями.
Они вошли внутрь и Альбус снова улыбнулся, ловя взгляд Кэрроу, оглядывающей более уютную обстановку. Здесь есть камин, в котором трещит на поленьях огонь, ещё один стол, только поменьше, с другими пергаментами (хотя с одного взгляда этого не разобрать), два кресла, развёрнутых к камину, небольшой столик между ними, на который можно положить книгу или поставить пару чашек. Цвета в основном доминирующе факультетские; на мгновение это обстоятельство немного смутило – не сочтёт ли миледи декана своего сына каким-нибудь «чокнутым гриффиндорцем» - но не менять же цвет мебели прямо у неё на глазах!
Альбус указал рукой на одно из кресел.
- Прошу вас, миледи, - ещё один пасс, и, прежде чем ведьма заняла сидячее положение, к ней церемониально подошла высокая вешалка для верхних мантий, распрямляя две стальных завитушки наподобие рук, и молча предложила свои услуги.
- Смайк, - чуть громче обратился Альбус к пустому пространству и, после характерного хлопка аппарации, в кабинете возник маленький и очень миловидный домашний эльф. Тут же по-военному отдав честь, малыш вытянулся в струну:
- Слушаю вас, профессор Дамблдор, сэр! – пискляво отчеканил эльф.
- Смайк, будь добр, принеси нам с леди Кэрроу горячего чая.
- Сию минуту, профессор! – решительно взвизгнул домовик, будто Альбус приказал ему выполнить какое-то крайне ответственное задание, и тут же исчез.
Альбус сел в кресло только после волшебницы.
- Невероятно жизнерадостный малый, - зачем-то пояснил он и немного смущённо улыбнулся, - предан Хогвартсу всей душой.
Он хотел ещё немного порасхваливать эльфа, как тот снова материализовался в комнате, держа в руках огромный поднос, на котором стояли две чайные пары, чайник, маленькое блюдце с тонко нарезанными лимонами, сахар, сливки, и, конечно же, вазочка с какими-то маленькими кексиками.
- Приятного аппетита, - учтиво проговорил Смайл и почти церемониально поклонился сидящей перед ним ведьме.
- Спасибо, Смайк, - поблагодарил Альбус и домовик ретировался.
- Признаться честно, мадам, - он вызвался поухаживать за гостьей, и взялся за чайник, - с детьми в принципе бывает «жарко», и далеко не только с Гриффиндорцами, - профессор усмехнулся. – Я не пытаюсь выгораживать свой факультет, не думайте. Просто за пятнадцать лет преподавания всякое успел повидать. Пожалуйста, угощайтесь, - он протянул ей чашку. – Поведение ребёнка – сложная штука, формирующаяся и регулируемая многими факторами. И к сожалению, если всю свою жизнь ребёнок видел, как его родные умышленно обманывают друг друга, он будет уметь это не хуже них, поверьте. Дурной пример, как известно, заразителен. Но всё это ничуть не умаляет возможностей положительных примеров.
И тут внезапно Альбус начал понимать, почему причины визита леди Кэрроу, как она сама сказала, не в документах. Наверняка от Серториуса, как от наследника, требовалось очень и очень многое; наверняка, до его одиннадцатилетния у него были особенные условия воспитания или, по крайней мере, особенный контроль. А теперь мальчик переходил в мир самостоятельной жизни, которая в любом случае будет именно самостоятельной, без присутствия родни, дальней и самой близкой, даже не смотря на контроль педагогов и других работников школы. И теперь перед Альбусом была просто одна обеспокоенная мать, желавшая убедиться, что здесь её ребёнок не будет заброшен или слит с общей массой.
И, надо сказать, видеть подобное от представительницы английской магической аристократии было удивительно. Альбус не помнил, чтобы кто-то из родительниц, подобных Лукреции, проявлял такую заинтересованность. Порой казалось, что своих детей они с облегчением спихивали в Хогвартс, забывая о всяческих проблемах с ними на ближайшие полгода. Но, кажется, здесь был прямо противоположный случай. И это вызывало уважение.
- Позвольте узнать, - аккуратно спросил Альбус, - кто-нибудь ещё из вашей семьи обучался на факультете Гриффиндор?

+2

8

- Благодарю, – Лу кивнула эльфу, на лице благоарно-вежливая улыбка. Другом домашних эльфов она не была, в конце концов, ее род был из той дремучей команды, которая в своей массе и волшебников-то с недостаточной чистотой крови за людей не считала. В текущем активном поколении, конечно, такого не было – Лукреция спокойно общалась с людьми, и магглов пушечным мясом не считала. Но эльфы – другое. Это как чужая домашняя кошка – ведьма понимала, что она может быть очень любимой, очень полезной, избавлять дом от крыс лучше любого яда, считаться практически членом семьи, но у самой женщины эта кошка вызовет максимум вежливое «о, у вас кошка, какой у нее интересный окрас» - и все. По возможности быстро перейти к делу, к интересным дискуссиям, в обеду, к чему угодно, только подальше от обсуждения того, в чем она не понимала (и не собиралась).
Дамблдор, напротив, решил заострить внимание на Смайке и обсудить его жизнерадостность. Может быть для эльфов это какая-то особенная черта, может быть, Кэрроу не везло, но все попадавшиеся ей до этого эльфы были и жизнерадостными, и расторопными, и донельзя дисциплинированными. Они были рады служить и рады быть полезными, так что каким-то специфически жизнерадостным Смайк ей не показался. Но где-то в глубине она понимала, что об эльфах молодой профессор говорит не из-за особой к ним привязанности, а потому что тоже чувствовал это странное смущение. Кто знает, может, она первый родитель в его деканском опыте, который нагрянул к нему с расспросами? Смущение висело в воздухе, металось легким флером от фразы к фразе, пока наконец-то не растворилось в появившемся горячем чае.
-…Дурной пример, как известно, заразителен...
Лу поджала губу. О том, что дурной пример заразителен не хуже жабьей сыпи, она знала прекрасно, и этого-то она как раз и боялась. Особенно дурного примера самого близкого кровного родственника – родного отца. Само собой, дома за любыми намеками на копирование отцовского поведения тщательно следили, при необходимости – проводили воспитательную беседу. Мальчику никто не сказал, почему папа и мама не живут вместе, негласное правило гласило, что «так и должно быть». Когда Серториус впервые задал ей неловкий вопрос «почему папа не живет с нами», она сказала только крохотную часть правды. Объяснила, что иногда люди не сходятся характерами, и тогда им приходится разойтись, чтобы все-таки испытывать счастье. Потому что терпеть тех, кого не понимаешь и не любишь, не доверять своим близким – это большая беда, так быть не должно… Что еще можно объяснить маленькому мальчику? Что смотря на его отца, она видит все его измены, что не может простить предательства, что даже не знает, нет ли у него, любимого мальчика, какие-то сводные братья или сестры? Что кому-то приходит в голову ходить налево тогда, когда жена ждет наследника? Конечно, она не стала этого говорить. Но что мог сказать ему горе-муженек?..
За этими мыслями она едва не прослушала вопроса декана. Ответить было легко – подобный вопрос она ожидала.
- Если среди нас и были гриффиндорцы, то это было достаточно давно, чтобы никакого влияния на сына это не оказывало. Да и на меня… Большинство в нашем роду из зелено-серебристых рядов. Но знаете, я рада, что Шляпа выбрала Гриффиндор для сына, ему у вас точно гораздо лучше, чем в подземельях Слизерина. Слишком отличается характер, слишком сложно было бы привыкнуть к местным правилам. Правила ему даются непросто… Да вы, наверное, уже и заметили, – открытая улыбка расцвела в глазах, удивительным образом принимая в себя теплые блики огня в камине. Ведьма отпила из чашки теплого, бархатистого напитка, и пристроила чашечку на блюдце.
- И возвращаясь к цели моего визита и вашим словам о примере. Я не хочу, чтобы моему ребенку уделялось какое-то особенное внимание, но при этом не могу не беспокоиться о том, чтобы человек, с которого он берет пример, был… Тем самым хорошим примером. Серториус отзывался о вас в письмах очень положительно, и я рада, что примером для него служит достойный человек, преподаватель, мастер своего дела. И у меня нет никаких оснований предполагать, что что-то из того, что он переймет от вас, будет дурным. Но хотела бы просить вас быть… Осторожным и не давать ему увидеть или услышать от вас или от кого бы то ни было что-то, что может сформировать в нем постыдные в общечеловеческих нормах мысли. Ему… Я опасаюсь, что ему не хватает примера твердого мужского характера рядом, человека, четко придерживающегося благородных и банально адекватных принципов. А вот заразительный пример… Что ж, вероятность контакта с ним была, и я не могу быть уверена, что этот дурной пример не прижился где-то в глубине детской души. Мне не спокойно, пока я не знаю, что сделала все, чтобы пресечь гнусные идеи и нормы на корню.

+2


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Прошлое » Это я спрошу у последних строк