Геллерт Гриндевальд сжигает Хогвартс и подчиняет представителей Министерства, а Ньютон Скамандер отправлен в Азкабан по обвинению в его злодеяниях. Пока Хогвартс не восстановлен, студенты отправлены в иностранные школы, а их родители оказываются втянуты в постепенно набирающую обороты Революцию.
ОБЪЯВЛЕНИЯ
Карнавал прошел, всем причастным положен приз, который Лу уже готовит. Следите за обновлениями в теме аватаризации, а имена Королей ждут вас в новостях!
13/11/2017
Dragomir Krum Hans Gotthart Araminta Burke Aberforth Dumbledore
Administration
Gellert Grindewald Albus Dumbledor Lucretia Carrow Richard Fromm

Fantastic Beasts: Sturm und Drang

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Настоящее » Затишье перед бурей


Затишье перед бурей

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

~   ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ   ~

https://68.media.tumblr.com/dd04258f6d7e4c2c12c80c11e61d9833/tumblr_olio0efFl81uhh267o6_250.gif
https://68.media.tumblr.com/c1512b00113e98dd6c26f819afe43227/tumblr_oi9adfuNkD1u3zar4o7_250.gif

https://68.media.tumblr.com/b1d4255781164ac7f5ebdb61d56ecf28/tumblr_mn0ly1ljCl1rj540wo4_r2_250.gif

Nicolas Flamel, Gellert Grindelwald & Albus Dumbledore
3 сентября ♦ Девоншир, замок Фламелей

о том, как на нейтральной территории Серых и Высших фигур встречаются Чёрные и Белые

[SGN] [/SGN]

+3

2

Замок Фламелей в Девоншире был тем местом, куда словно стекались, сталкивались, но не смешивались все магические энергии в мире. Здесь как будто проходила граница всего в мире. Здесь останавливалось время.
Так чувствовал Геллерт, оказываясь в этом месте. Он никогда не бывал в других обиталищах Фламелей, и не мог сказать ничего о тамошней обстановке. Разве что слышал, что когда-то давно великий волшебник и его любимая супруга жили во Франции. Что заставило чету перебраться в Девоншир также было загадкой. Вряд ли это совместные опыты с юным тогда ещё Альбусом Дамблдором. Но и исключать этот вариант Геллерт не стал бы.
Место, где обитал Фламель казалось... умиротворяющим. Геллерт всегда считал это заслугой Пернель, сам Николас умиротворяющим точно не был. Впрочем, мир он и правда создавал. В рамках возможного, конечно.
Пока Фламель не выступает против Гриндевальда, он ему не враг, - так решил сам Гриндевальд. Впрочем, вряд ли он ему и друг. Геллерта это, однако, ни капли не смущало, он привык, что в его жизни слишком много людей с неопределённым статусом и неясными намерениями.
Но где бы ещё можно было застать Гриндевальда пьющим чай с яблочным вареньем?
- Очень вкусно, - замечает Геллерт. - В твоём доме, Ник, всегда самое лучшее варенье. Неужели Пернель постаралась?
Светская беседа ни о чём не смутит Николаса, и не заставит его уйти в пустую болтовню, однако, Геллерт делает это просто по-привычке. Благовоспитанные обитатели особняков всегда покупаются. Но Фламель-то птица иного полёта.
Солнце преломляется через витражное окно и отбрасывает по стенам и столу яркие разноцветные брызги. Одна из них - зелёная - купается в чашке Геллерта, придавая чаю почти болотный оттенок.
Фламель любит комфорт, и этим его дом чем-то неуловимо напоминает Гриндевальду Хогвартс.
Хогвартс... Интересно, попеняет ли ему Ник за сожжение школы? Да что ему за дело до Хогвартса? Ведь он на свои деньги строил французский Шармбатон, а не британскую школу. Сгорел, ну и что же? Теперь британские детишки целый год смогут наслаждаться обучением во Франции. Так и умерли бы не увидев детища Фламеля.
Геллерт усмехается... Отпивает ещё глоток.
Конечно же, он пришёл сюда не только опустошать запасы варенья и чая в доме Фламелей. Есть ещё одна причина, которая его привела, но он пока молчит о ней. Ник не дурак, он всё знает, он прекрасно понимает, что Геллерт пришёл не только поговорить и выпить чаю, но и спросить об одном человеке.
Хогвартс сгорел и закрыт на целый год. Дорога в отчий дом в Годриковой Впадине забыта Альбусом уже давно. Куда идти ему? Наиболее вероятнее - к старому учителю.
Дом Фламеля, как и дом Батильды Бэгшот, не способен стать Альбусу домом, но местом для недолгого отдыха и восстановления сил вполне способен стать.

+3

3

- Это ты, Геллерт, - констатация факта одновременно с приветственным кивком. - Неожиданно.
Здесь рады любому гостю. В любое время: война ли, мир ли на земле - здесь всегда будет уголок отрешенного спокойствия, лишь косвенно связанный с внешним миром. Здесь зона священного нейтралитета. И потому Геллерт был принят с искренним радушием. Мадам Фламель охотно угощала Гриндевальда особым чаем, самодельным вареньем и сладостями - всё, кроме упомянутого варенья, присылали или привозили друзья из разных стран. Сам Фламель охотно беседовал с гостем. Его появление хоть и было сюрпризом, но оказалось вполне объяснимым. Проницательный взгляд алхимика оглядел немца со смешанными чувствами. Один из величайших волшебников современности, насколько ему было известно - сидит здесь и мирно пьет чай. Ради таких моментов и стоит жить вечно.
Про Альбуса Николас не забыл. Он понимал, что ученик не обрадуется гостю. И помнил, что немец сотворил с и без того настрадавшимся Дамблдором. Тем не менее, здесь, в Девоншире, он в безопасности. Гриндевальд не станет ничего делать на глазах алхимика, а если и станет - это станет сильнейшим оскорблением, за которое последует наказание. Вряд ли Гриндевальд хочет ощутить на себе силу, которую Фламель познавал несколько веков.
Таким образом, за сохранение мира в своем доме Николас был спокоен. Пернель же была более трепетной. В ходе беседы она мягко коснулась его руки.
- А как же Альбус? - одним взглядом спросила она.
- Ему известны мои правила, любовь моя. Всё будет в порядке, - так же взглядом ответил Николас.
Альбус, кажется, отправился на тренировку - Фламель точно не знал, но в любом случае он мог вернуться с минуты на минуту. Чувствами ученика алхимик решил заняться тогда, когда это будет необходимо - проблемы надо решать по мере поступления. А до сих пор - уделим должное внимание гостю.
- Действительно, это работа Пернель, - отозвался Фламель и кивнул супруге, отчего она с робкой благодарностью улыбнулась. - Уговорила меня разбить вокруг сад, и теперь у нас самые свежие и вкусные яблоки в округе.
Люди порой недооценивают ценность светской беседы. В течение разговора о яблоках, о чае, о погоде появляется уйма времени, чтобы как следует изучить собеседника, понаблюдать за его жестами, глазами, выдающими истинные намерения. Геллерт-Геллерт. Фламель помнил его куда более юным и, прости Мерлин, более наивным. Он и сейчас наивен. Эти идеи покорения мира - не иначе, как утопия. А любые попытки вмешиваться в естественный ход истории - просто варварство. Если магам и суждено стать руководящей расой, то это случится само собой. Причем это наверняка случится - только позже. Магглы сами себя погубят, дай только срок - об этом алхимик думал с искренней жалостью, а не с презрением к неволшебникам.
Да, Геллерт, я знаю о твоих мечтах. И знаю, чего ты хочешь. Но не стоит начинать этот разговор, пока Гриндевальд сам не решит, что пора. Фламель никуда не спешит. У него впереди вечность.
- Я рад, что мои гости находят в моем доме долгожданный покой, - произнес алхимик, заметив, как немец залюбовался игрой света от витражей. - Такова моя цель - сохранять баланс. Надеюсь, ты понимаешь меня, Геллерт.
Оставь свои амбиции за порогом. Здесь ты всё и никто - здесь ты просто гость.
А чай оказался просто превосходным. Никто так не умел управляться с этим напитком, как Пернель. И с каждым годом ее мастерство только возрастало. Фламель блаженно сделал глоток, наслаждаясь ароматом. Взгляд его упал свечу в центре стола, правда, погасшую - днем ее свет не был необходим.
- Тебе нравится, огонь, друг мой? - задумчиво произнес алхимик. Он вспомнил про пожар в Хогвартсе, и не сложно было догадаться, кто в этом повинен. Так хотел показать школьникам мой родной Beauxbâtons? Как мило, Геллерт, - внутренний голос Фламеля позволял себе сарказм не реже своего обладателя. Но в презрении или нравоучении Фламель не видел смысла. Когда-нибудь Геллерт сам всё поймет. Всему своё время. Сейчас он не станет ничего слушать. Поэтому Николас немного устало продолжал. - Мне безумно нравится. Самая прекрасная субстанция, неконтролируемая, могущественная, убийственная. При этом мы в силах овладеть этой стихией, запереть в камин или в свечу... Но даже в самые лучшие свои времена огонь лишь кажется убийцей. Всегда остается пепел, из которого обязательно появляется новая жизнь. Настоящее чудо, не так ли?
Алхимик тихо поставил опустевшую чашку на блюдце. Говори же, Геллерт.

+3

4

Дом Фламеля - территория нейтралитета, нулевой Меридиан, водопой в засуху в африканских джунглях - абсолютно нейтральная территория, свободная от конфликтов, и Геллерт пока ещё соблюдал это условие. Фламель был бессмертен, но не был неуязвим. Если у тебя в кармане спокойная вечность рядом с любимой женой, станешь ли ты ей рисковать? Столько лет вместе, столько воспоминаний и надежд. И Философский камень как гарантия вечности вместе. И одно заклятие сожет перечеркнуть столько веков. Геллерт знал, что Ник волшебник с огромным опытом, но смог бы даже бессмертный выстоять против Бузинной палочки?
- Нет нужды напоминать мне правила твоего дома, они мне известны. Я пришёл... сделать подарок Альбусу, - Геллерт вскинул брови и улыбнулся совсем как тот непосредственный светловолосый юноша, который когда-то уже бывал здесь.
Арктический холод Николаса по отношению нему, с огромным трудом прикрываемый бесстрастностью, он почувствовал. Это значило, что Фламель знает, если не всё, то многое из того, что пережил Альбус. Можно представить как сильно в глубине души Фламель зол на Геллерта, как презирает его. Но он не может высказать ничего оскорбительногоему в лицо. Если ты хозяин самого гостеприимного и мирного дома магического мира, твои правила работают и в твою сторону.
Гриндевальд считал, что Фламель в сущности устроился неплохо, но издержки вроде приёма неприятных гостей неизбежны.
Уж потерпи, Ник. Для того, кто имеет в запасе вечность, пара часов - ничто.
Гриндевальд закусив губы слушал Фламеля. Внезапная болтовня про огонь, что это значит? Неумелая попытка вывести его на разговор о сгоревшем Хогвартсе или аллюзия на феникса, который принадлежит Альбусу, а значит - на самого Альбуса уже оправившегося после плена?
"Всегда остается пепел, из которого обязательно появляется новая жизнь. Настоящее чудо, не так ли?"
Ложечка звякнула о фарфор, брошенная в чайную чашку.
- Главный недостаток исключительного долголетия - заблуждение в том, что знаешь больше всех и понимаешь жизнь лучше прочих. Расскажи мне, какое чудо родилось из того пепла, в который превратился мой брат и тот маггл, который его убил... - Голос Гриндевальда был холоден.
Он поднял на Фламеля свои большие пустые глаза и взгляд его казался глубоким и тёмным.
- Пусть Альбус придёт, позови его. Пожалуйста, - сухо произнёс он.

+3

5

Геллерт безумно мил. Поразительно, как он умудряется сочетать в себе детское обаяние, подростковую наглость и тиранию, самодурство старика. Всё смешалось в душе Гриндевальда. Это точно не было нормой, но наблюдать за этим было как минимум интересно. Фламель со снисходительной улыбкой наблюдает за тем, как Геллерт обнажает иголки - реакцию на его тонкие замечания. Именно замечания, вовсе не упреки. Николас просто хотел бы натолкнуть этого мальчика на верный путь, на верные мысли. Но приказывать ему он не в силах - это должно быть его решение.
Пока что его выбор не очень нравится Фламелю. И наверняка многие с ним согласятся.
Но это его, Геллерта, решение и его жизнь.
- Из того пепла родился ты - такой, какой есть, - мягко ответил Фламель, не растерявшись. - Впрочем, насколько это чудесно, не мне судить.
Вряд ли это его утешит. Обида и злоба слишком глубоко проникли в него, и простыми словами их не изъять из него. Потребуется много времени и много событий, чтобы он наконец все понял. Но когда это будет...
- Пусть Альбус придёт, позови его. Пожалуйста.
- Я не могу ему приказывать, равно как и тебе, Геллерт. Альбус придет тогда, когда закончит свои дела.
Фламель понимал, что столкновение этих двоих будет подобно взрыву - по крайней мере, внутри у них точно что-то надломится. А от скандалов и потрясений алхимик старался держаться подальше, наслаждаясь покоем среди трудов, книг, природы и заботы Пернель. Но столкновение неизбежно.
Пожалуй, к нему надо подготовиться. Альбусу в том числе.
Николас вздохнул, отпивая чай. Одновременно с этим его внутренний голос понесся к Альбусу, который был не так уж далеко, так что сообщение получил мгновенно.
"Когда освободишься, друг мой, зайди в гостиную. К тебе гость".
Алхимик украдкой обменялся взглядами с супругой, и она поняла, что знаменательная встреча состоится совсем скоро. При этом оба продолжали сохранять заразительное умиротворяющее спокойствие.
- Еще чаю, Геллерт? - ласково спросила Пернель и пододвинула к гостю тарелку печенья. Она умела проявлять поистине обезоруживающее тепло. Это была одна из тех особых ее черт, которая влюбила в себя Фламеля.

+3

6

Говорить с Фламелем - всё равно, что ловить воду ситом. Много философствований, мало конкретики. Не за что ухватиться, не на чем его поймать. Ни одной эмоции, только потрясающе обезличенная теплая и одновременно холодная предупредительность. Это одновременно и восхищало и бесило Геллерта. Он привык, что люди либо обожают его, либо ненавидят - и только так, без полутонов. Отношение Фламеля всегда было потрясающе никаким.
"Я не могу ему приказывать, равно как и тебе, Геллерт. Альбус придет тогда, когда закончит свои дела."
Гриндевальд кривится в усмешке.
"Не можешь приказывать, но можешь попросить, Ник". Не надо быть легиллиментом, чтобы понимать: Фламель изо всех сил пытается оттянуть их с Альбусом встречу, а значит, не надеется на благоприятное её завершение. Нет, Альбус не станет устраивать разнос в доме своего Учителя, скорее развернётся и хлопнет дверью, завидев с порога Геллерта.
"Еще чаю, Геллерт?" - ласково спросила Пернель, чтобы, как догадывался Гриндевальд, сгладить атмосферу, которая уже начинала становиться напряжённой.
- Благодарю, мадам, - Геллерт улыбнулся одной из самых обворожительных своих улыбок, - В такие моменты вы так напоминаете мне мою тётушку Батти, она тоже невероятно добра и печёт вкуснейшее печенье. Но от вашего я в восторге ещё сильнее, - он послушно взял золотистый песочный кружочек и надкусил, осыпая веером невесомых крошек столешницу.
- Закончит свои дела? - прожевав печенье, произнёс Геллерт. - Чем же таким занят Альбус? Новые исследования? Очень интересно, расскажи, Ник. Может, я смогу найти вам спонсора. Я наладил неплохие контакты с Американскими гоблинами, они во многое готовы вложиться по моей просьбе.

+3

7

Подземелья замка Девоншир вспыхнули ярким белым светом. Мгновение белых огней, слепящих глаза до чёрных кругов, чтобы силуэт человека, проходящего сквозь них, сделал один шаг вперёд. Короткий всплеск и привычная, уютная тьма снова заполняет собой всё пространство. Медно-рыжие волосы ещё взъерошены горным ветром, а похолодевшие пальцы начинает ощутимо покалывать тепло. Резкая разница температур – всего секунду назад он вдыхал морозный воздух. Снег, налипший на сапоги, превращается во влажные разводы; вот-вот намокнет, оттаивая, длинная мантия, которую он сбрасывал в снег, чтобы не путаться в ней. Льдинки, застывшие на ресницах, бровях, становятся хрусталиками воды. На этот раз он вернулся не потому, что больше не мог выдержать. Теперь он достиг своей цели.
Тёмно-серый амулет-портал ещё накручен на левую ладонь кожаными ремешками. С помощью этой незамысловатой, на первый взгляд, но очень мощной волшебной вещицы, которую Дамблдор позаимствовал у своего Учителя, он перемещался в те точки мира, где мог практиковать более сложную магию без риска быть замеченным и магглами и волшебниками. Высокие заснеженные горы, с обрывистыми скалами, утыкающимися в само небо, лазурное и беспощадно-холодное. Слепяще-белые глады вечных снегов и ветер, проносящийся мимо с низкочастотным, потусторонним воем. Ледяные иглы впивались в руки, грудь, лицо и шею – так же, как и все прошлые попытки. Но теперь он вернулся сам, без помощи, твёрдо стоя на ногах. Магия ещё клокотала в его груди и Альбусу казалось, что, сними он сейчас свою рубаху, увидит, как под кожей светятся вены. Его внутренний огонь, волшебство, сохранившее ему жизнь. Ему казалось, что он мог бы продержаться и дольше, но Ник запретил испытывать свою прочность дольше сорока минут. Кажется, любой нормальный человек не выдержал бы и тридцати без необратимого риска для собственной жизни.
Короткий пасс палочкой и над головой загораются три парящих сгустка света, а свисающая с плеч мантия как будто оживает, и медленно улетает прочь, опережая своего владельца. Альбус идёт вслед за ней, никуда не торопясь. Несколько часов тренировок. Он ушёл из замка с рассветом, обещая Пернель вернуться к дневному чаепитию. Долина вечных снегов не единственная, что он успел сегодня посетить. Хотя амулет имел ограниченное действие, проводя лишь в определённые места. Своеобразный портал с несколькими пунктами назначения. И с многоразовым билетом в оба конца.
Альбус вдохнул тёплый воздух полной грудью. Некоторая затхлость подземелий, сырость вызывала у него ассоциации с домом. Наверное, потому, что так же было и в подземельях Хогвартса. Все старые замки похожи друг на друга, особенно те, которые настолько сильно пропитаны магией. У профессора не было времени размокать в горячей ванной, потому, в качестве расслабления после долгих тренировок, он ограничился горячим душем. На запотевшем зеркале тут же, по привычке, нарисовал рожицу, которую, зачем-то, спустя полсекунды, дорисовал в козла. Маленький Аберфорт делал так, очень и очень давно. Задолго до Годриковой Впадины и всего того ужаса, свалившегося на их детские плечи. Какое-то время Альбус смотрел на смешную козлиную морду, не понимая, зачем сделал это. Даже мир вокруг, кажется, затих, давая ему подумать или услышать ответы в своей голове. А, может быть, совсем не ответы. Только мысли, о которых боялся думать. Старший Дамблдор распрямился, беря себя в руки, а потом одним движением смазал испарину с зеркала.
Жизнь супругов Фламель, пусть и длилась уже не первую сотню лет, всё же была довольно дисциплинированна. Пернель предпочитала, чтобы такие вещи, как совместные трапезы, проходили, по возможности, вместе, и сейчас было время чая, пусть и Альбус слышал, как ворчит в животе оголодавший желудок. Но тем лучше: чай успешно «заморит червячка» и Дамблдор успеет посвятить себя другим делам. Седьмое число неумолимо приближалось.
«Когда освободишься, друг мой, зайди в гостиную. К тебе гость,» - вдруг звучит в голове знакомый голос, и Альбус поворачивает голову в сторону двери. Кто бы мог прийти к нему сегодня? Быстро накинув на себя чистую рубаху, он направился в сторону библиотеки, на ходу застёгивая пуговицы. Ещё один взмах палочкой, и поверх неё появился расшитый жилет. Шейные платки он недолюбливал с самой юности, потому верхние пуговицы, по своему обычаю, оставил как есть. Огромные массивные двери в библиотеку покажутся после следующего поворота. Альбус магией высушивает свои волосы, разглаживая брюки, и оправляя прочие мелочи. В этом тоже была своя доля самодисциплины, ведь в Хогвартсе он не имел права появиться перед своими студентами в неприглядном виде. Небольшая личная свобода профессора ограничивалась немногими квадратными метрами его личных покоев. Появляться неопрятным, с мокрой головой перед Фламелями и гостями, кем бы последние ни были, было просто непозволительно. В этом замке он сам был гостем, пусть и любимым хозяевами, которым был обязан практически всей своей жизнью.
Альбус останавливает на секунду у самых дверей. За ними он ожидает увидеть Фламелей и Элфиаса. В том, что «гость», о котором сообщил Ник, это именно Элфи, Альбус даже как-то не сомневается. Других гостей у него в Девоншире не было и не могло быть. Из всех его друзей только Элфи известно это место. Даже Лукреция ещё не знает, где именно живёт Дамблдор пока Хогвартс на ремонте. Альбус убирает амулет в карман, намереваясь вернуть Фламелю, палочка пропадает внутри правого рукава. Рефлекторно пятернёй по медно-рыжим волосам, и он открывает дверь.
Он успевает пройти лишь несколько шагов внутрь, перед тем, как замечает сидящего напротив Фламеля человека. Будто наткнувшись на невидимую стену, Дамблдор замирает на месте, как вкопанный или заколдованный. Время, тикающее где-то в огромных библиотечных часах, перестаёт быть слышным. Кажется, весь мир вдруг резко убавляет звук и замолкшие голоса всех присутствующих только подтверждают это.
«Геллерт» - имя, не сорвавшееся с тонких губ, но оглушительным молчанием повисшее внутри его собственной головы. Альбус смотрит в до боли знакомое лицо, встречаясь с пристальным взглядом льдистых глаз. Этот взгляд уже не так чист, как раньше: левый глаз Геллерта значительно потемнел, и кто знает, каким ещё экспериментам он подверг самого себя, постигая Тёмные искусства. На лице Дамблдора заметно вспыхивает растерянность – он не ожидал такого, даже не предполагал. Хотя, именно Геллерт был первым, кто побывал в Девоншире вместе с Альбусом. Этого никто не забывал.
Но…
Он не знает, что «но». Реальность деформируется, смазывая каждую фигуру, кроме Гриндевальда. Три месяца исчезают, словно и не было. Сейчас всё ещё июнь. И он всё ещё…
Альбус делает над собой какое-то совершенно титаническое усилие. Немного приподнять голову, отчаянно скрывая судорожные попытки хоть немного вздохнуть; плотно сжатые зубы, и, во что бы то ни стало, измениться в лице! Он не сможет улыбнуться. Он не может не казаться помрачневшим. Но на его лице нет гнева. Лишь оглушительная тишина и наигранное спокойствие поверх часто забившегося сердца.
- Прошу прощения, что заставил ждать, - негромкий предательски дрогнувший голос.
Он думал, что выиграл битву со своими демонами, но они, глумясь, лишь оставили его до времени.

+3

8

Алхимик в задумчивости залюбовался переливами ароматного чая, льющегося из чайника в руках супруги. Солнечный свет, играющий в напитке через призму витража, придавал краскам ранней осени еще больше яркости. Ее руки двигаются плавно и мягко, и свет обнимает их на доли секунды. И как люди не замечают этого? - думал Фламель. Как они не замечают такую красоту - прямо у них под носом? Вечность в мгновении, а мгновение есть вечность.
Геллерт цепляется за любое упоминание об Альбусе, за само имя Альбуса. Алхимик чуть улыбнулся, скрывая снисходительное умиление. Немец напоминал мальчишку, упорно старающегося скрыть свой интерес и при этом готового на что угодно ради желаемого. "У меня много новых игрушек, а у него - ни одной, - как бы говорит Геллерт в образе ребенка. - Я сделаю доброе дело, если поделюсь с ним. Ему же это нужно, а я хочу помочь ему. Он сможет поиграть". А на самом деле душа его кричит: "Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно, только дай поиграть с ним!".
- И снова ты о материальном, о деньгах, - устало, но не сердито вздыхает Николас. Одновременно с этим он прислушивается, ожидая появления Альбуса. - У меня есть всё, что нужно, не беспокойся. Или ты считаешь, что я не в состоянии позаботиться об Альбусе и предоставить ему все условия для работы? - добавил он несколько с вызовом.
Геллерт стал слишком высокомерен. Фламеля это расстроило.
Но вот он уже слышит шаги ученика. Несколько напряженно он обменялся взглядами с Пернель. Супруга нервным жестом поправила тканевую салфетку на столике и выпрямилась в своем кресле. Николас чуть нахмурился.
Альбус появляется в дверном проеме и там же застывает. И Николас, и Пернель смотрят на него в волнительном ожидании, но для Дамблдора, кажется, исчезло всё вокруг - весь мир сфокусировался на одном человеке. Фламель видел это в его глазах. Налаженная между ними связь, позволявшая вести ментальные переговоры, позволила алхимику ощутить толику той боли, что испытывал теперь его ученик. До Фламеля, разумеется, дошел лишь мельчайший осколок всей глыбы чувств Альбуса, но уже этого было достаточно, чтобы всё понять.
Воцарилась такая тишина, что слышно было, как приземляются в солнечных лучах пылинки на стол. Тем не менее, Николас сохранял завидное спокойствие. Он чувствовал себя чем-то вроде божества или судьи между двумя титанами, и от его самообладания мог зависеть не только исход сегодняшней встречи, но и судьба мира.
- Прошу прощения, что заставил ждать.
- Ничего страшного, ты как раз вовремя, друг мой, - мягко отозвался Фламель.
- "Крепись, Альбус, - добавил алхимик уже без слов. - Будь выше своей боли, своей обиды. Будь сильным. Я с тобой".

+3

9

"И снова ты о материальном, о деньгах", - устало, но не сердито вздыхает Николас.
Геллерт усмехается. Какая аскеза, надо же. И это говорит ему человек, который, по слухам, занялся созданием Философского камня, чтобы превращать любой металл в золото, и не зависеть от гоблинов и их банковской системы.
"Или ты считаешь, что я не в состоянии позаботиться об Альбусе и предоставить ему все условия для работы?" - Геллерт знает, что Фламель уязвлён только с виду. Конечно же, он предоставит Альбусу все условия - то, что посчитает нужным. Но нет причин не верить, что Николас не позаботится о любимом ученике.
- Что-то секретное и очень важное, я прав? - Геллерт пожимает плечами.
Шпионить за тайными разработками лаборатории Фламеля он бы мог при должном упорстве, но сейчас этот совсем не то, на что он хочет тратить время.
Время...
Времени у Фламеля хоть отбавляй благодаря эликсиру бессмертия. Их с Альбусом время значительно ограничено. По крайней мере до того, пока Геллерт не станет Повелителем Смерти. Он мог бы сейчас вскинуть палочку и поразить Николаса заклятием, а затем вскрыть его лабораторию, забрать Камень, сотворить из него эликсир. Если бы хотел. Но пока времени у него достаточно, пока ещё надежды у него достаточно, и Фламель знает это. Ему нечего опасаться. Пока что все звери в волшебных джунглях могут приходить на водопой и останавливаться рядом с голодным тигром.
Когда Геллерт поднимает глаза - в дверях уже стоит Альбус. Его губы шевелятся, он что-то произносит, но Геллерт не слышит что, как будто ему наколдовали головной пузырь, заглушающий все звуки.
Гриндевальд медленно поднимается на ноги, не обращая внимания на то, что чайшка с недопитым чаём звякает о блюдце, едва не перевернувшись. Не сводя глаз с Альбуса, он протягивает ему свёрток, до того лежавший на краю стола, и произносит:
- С Днём рождения. Прости, я немного запоздал.

+2

10

30 SECONDS TO MARS - A BEAUTIFUL LIE

Еле выдавив из себя слова, Альбус вновь крепко стискивает зубы, будто бы это могло как-то придать ему сил, укрепить его. Он не позволяет себе сжать кулаки, хотя, кажется, от волнения намокли ладони и заметно дрожат пальцы. Нет, Геллерт не должен видеть всего этого! И пускай что-то в голове подсказывает, что Гриндевальд непременно заметит, Альбус упрямо, наперекор всем очевидностям, изо всех сил старается казаться спокойным. Каждая секунда растягивается в десятилетия, но он снова не может справиться с собой.
«Крепись Альбус…» - звучит в голове.
Вдох-выдох. Перед глазами утопающий Суррей, превращающийся в вязкий, тёмный замок Гриндевальда. Как будто он снова стоит на краю своего окна, чтобы сделать шаг, к которому его никто не толкал…

Чаша с зельем падает под ноги и разлетается на десятки осколков. Пернель вздрагивает и оборачивается. Отвернувшись лишь на одну минуту, она никак не предполагала, что за это краткое время успеет что-то произойти. Альбус так и замер у её заваленного ингредиентами стола, не смея сдвинуться с места. Он бледен как полотно и протянутые руки, только что удерживающие чашу, дрожат крупной дрожью. Рыжеволосый маг хмуриться, заметно пытаясь справиться с собой, но тщетно. Пернель немедленно подбегает к нему, беря за руки, и отводит в сторону от осколков. Она чувствует, как его колотит, как напряжена каждая мышца в его теле. Его нужно усадить куда-то, иначе напряжение может так же быстро сменится бессилием. Бессмертной удаётся усадить мага на близстоящий стул, но она не отнимает от него своих рук, поглаживая по спине.
- Альбус, успокойся, - шепчет она.
- Я… не могу… - слышится натужный ответ; он дышит порывисто, будто через силу.
- Это пройдёт, - продолжает утешать она, - ты перенёс… тяжкое испытание, - она не может произнести слово «пытки», - но ты восстановишься, ты непременно поправишься. Нужно время.
Он не отвечает. Пернель приближает его к себе, поглаживая по голове, и он не противится ей. Её сердце болит не меньше, чем болело бы материнское. Отчего-то так случилось, что именно этот ученик её гениального мужа вызвал в ней все те чувства, которые она так давно не испытывала. Словно Альбус Дамблдор был её собственным сыном, и осознание того, что она может помочь ему, лишь усиливало её решимость.
- Всё будет хорошо, - шепчет она, бесцельно глядя куда-то перед собой, прислушиваясь, унимается ли дрожь в теле её подопечного. – Я с тобой…

«Я с тобой» - повторяет Ник уже произносимые Пернель слова. Альбус сглатывает сухую слюну, мысленно замедляя собственный пульс. А Геллерт поднимается на ноги…
Всего одно, незамысловатое движение, но Дамблдору кажется, что на его руках снова обручи магических цепей. Хочется схватиться одной рукой за другую, чтобы удостовериться в лживости мыслей, но он удерживается и от этого. В руках Геллерта даже нет палочки, но пространство вокруг Альбуса сжимается с такой же чудовищной силой, как в те дни, когда Гриндевальд разрывал его сознание своей волей.
Нет-нет, всё это позади.
Это Девоншир.
Здесь Ник.

Альбус всматривается с льдистые глаза Геллерта, глядя, как тот ведёт себя просто и легко, будто ничего не случилось. Взъерошенный фантомами разум не может этого понять. Обрывками в нём путаются не только пытки, но и тот, последний разговор, в другой, светлой и солнечной башне, где Альбус очнулся после падения – после того, как Геллерт спас ему жизнь. Мысли обжигают.
Поломанная изнутри, перебитая пополам игрушка и её жалкие попытки казаться целой.
Лазурные глаза скользят к свёртку в руках Геллерта. Пальцы вздрагивают на мгновение, но рука замирает у бедра. Альбус возвращает взгляд к лицу милого друга, ища в льдистых глазах что-то, чего не знает сам. Последняя встреча закончилась тем, что Геллерт привёл к своему узнику не кого-нибудь, а Аберфорта Дамблдора. Чтобы корчащийся на полу Альбус, приходящий в себя после ретрансфигурации, – из кольца на руке Гриндевальда обратно в человека – увидел своего единственного брата, которого искал десять лет, рядом с Вождём магической революции. Альбус вырвал у Аберфорта свою палочку и с помощью Фоукса сбежал из гриндевальдовой тюрьмы. Но теперь это простое «С Днём рождения. Прости, я немного запоздал»… Ложь. От начала и до конца. Даже самая прекрасная, но ложь.
Альбус, наконец, поднял руку и принял «подарок». Свёрток оказался не слишком тяжёлым и мягким, но открывать его он не стал. Рядом с Ником и тем креслом, на котором только что сидел Геллерт, стоял ещё один стул. Напротив него, на столе, уже появилась чашка чая, предназначенная для Дамблдора. Ничего не ответив, Альбус учтиво кивнул в знак благодарности за поздравление, и проследовал к стулу, чтобы по всем правилам этикета не прерывать уже начавшееся без него чаепитие. Заняв своё место, он положил свёрток рядом, не зная куда дальше деть свои руки. Ему казалось, что фантомные боли вот-вот вернутся к нему прежней дрожью и пальцы просто не смогут удержать чашку.
Ну, давай же, игрушка! И ты попробуй солгать: попробуй убедить их, что основание внутри тебя не переломилось!
- Этот подарок только от тебя или и от Аберфорта? – вдруг произнёс Альбус, снова уставившись на Геллерта. – Где он сейчас?

+2


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Настоящее » Затишье перед бурей