Геллерт Гриндевальд сжигает Хогвартс и подчиняет представителей Министерства, а Ньютон Скамандер отправлен в Азкабан по обвинению в его злодеяниях. Пока Хогвартс не восстановлен, студенты отправлены в иностранные школы, а их родители оказываются втянуты в постепенно набирающую обороты Революцию.
ОБЪЯВЛЕНИЯ
Поздравляем с Новым годом всех обитателей и гостей форума! Пусть новый год будет лучше предыдущего. Будьте счастливы, друзья.
31/12/2017
Dragomir Krum Hans Gotthart Araminta Burke Aberforth Dumbledore
Administration
Gellert Grindewald Albus Dumbledor Lucretia Carrow Richard Fromm

Fantastic Beasts: Sturm und Drang

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Настоящее » Затишье перед бурей


Затишье перед бурей

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

~   ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ   ~

https://68.media.tumblr.com/dd04258f6d7e4c2c12c80c11e61d9833/tumblr_olio0efFl81uhh267o6_250.gif
https://68.media.tumblr.com/c1512b00113e98dd6c26f819afe43227/tumblr_oi9adfuNkD1u3zar4o7_250.gif

https://68.media.tumblr.com/b1d4255781164ac7f5ebdb61d56ecf28/tumblr_mn0ly1ljCl1rj540wo4_r2_250.gif

Nicolas Flamel, Gellert Grindelwald & Albus Dumbledore
3 сентября ♦ Девоншир, замок Фламелей

о том, как на нейтральной территории Серых и Высших фигур встречаются Чёрные и Белые

[SGN] [/SGN]

+3

2

Замок Фламелей в Девоншире был тем местом, куда словно стекались, сталкивались, но не смешивались все магические энергии в мире. Здесь как будто проходила граница всего в мире. Здесь останавливалось время.
Так чувствовал Геллерт, оказываясь в этом месте. Он никогда не бывал в других обиталищах Фламелей, и не мог сказать ничего о тамошней обстановке. Разве что слышал, что когда-то давно великий волшебник и его любимая супруга жили во Франции. Что заставило чету перебраться в Девоншир также было загадкой. Вряд ли это совместные опыты с юным тогда ещё Альбусом Дамблдором. Но и исключать этот вариант Геллерт не стал бы.
Место, где обитал Фламель казалось... умиротворяющим. Геллерт всегда считал это заслугой Пернель, сам Николас умиротворяющим точно не был. Впрочем, мир он и правда создавал. В рамках возможного, конечно.
Пока Фламель не выступает против Гриндевальда, он ему не враг, - так решил сам Гриндевальд. Впрочем, вряд ли он ему и друг. Геллерта это, однако, ни капли не смущало, он привык, что в его жизни слишком много людей с неопределённым статусом и неясными намерениями.
Но где бы ещё можно было застать Гриндевальда пьющим чай с яблочным вареньем?
- Очень вкусно, - замечает Геллерт. - В твоём доме, Ник, всегда самое лучшее варенье. Неужели Пернель постаралась?
Светская беседа ни о чём не смутит Николаса, и не заставит его уйти в пустую болтовню, однако, Геллерт делает это просто по-привычке. Благовоспитанные обитатели особняков всегда покупаются. Но Фламель-то птица иного полёта.
Солнце преломляется через витражное окно и отбрасывает по стенам и столу яркие разноцветные брызги. Одна из них - зелёная - купается в чашке Геллерта, придавая чаю почти болотный оттенок.
Фламель любит комфорт, и этим его дом чем-то неуловимо напоминает Гриндевальду Хогвартс.
Хогвартс... Интересно, попеняет ли ему Ник за сожжение школы? Да что ему за дело до Хогвартса? Ведь он на свои деньги строил французский Шармбатон, а не британскую школу. Сгорел, ну и что же? Теперь британские детишки целый год смогут наслаждаться обучением во Франции. Так и умерли бы не увидев детища Фламеля.
Геллерт усмехается... Отпивает ещё глоток.
Конечно же, он пришёл сюда не только опустошать запасы варенья и чая в доме Фламелей. Есть ещё одна причина, которая его привела, но он пока молчит о ней. Ник не дурак, он всё знает, он прекрасно понимает, что Геллерт пришёл не только поговорить и выпить чаю, но и спросить об одном человеке.
Хогвартс сгорел и закрыт на целый год. Дорога в отчий дом в Годриковой Впадине забыта Альбусом уже давно. Куда идти ему? Наиболее вероятнее - к старому учителю.
Дом Фламеля, как и дом Батильды Бэгшот, не способен стать Альбусу домом, но местом для недолгого отдыха и восстановления сил вполне способен стать.

+3

3

- Это ты, Геллерт, - констатация факта одновременно с приветственным кивком. - Неожиданно.
Здесь рады любому гостю. В любое время: война ли, мир ли на земле - здесь всегда будет уголок отрешенного спокойствия, лишь косвенно связанный с внешним миром. Здесь зона священного нейтралитета. И потому Геллерт был принят с искренним радушием. Мадам Фламель охотно угощала Гриндевальда особым чаем, самодельным вареньем и сладостями - всё, кроме упомянутого варенья, присылали или привозили друзья из разных стран. Сам Фламель охотно беседовал с гостем. Его появление хоть и было сюрпризом, но оказалось вполне объяснимым. Проницательный взгляд алхимика оглядел немца со смешанными чувствами. Один из величайших волшебников современности, насколько ему было известно - сидит здесь и мирно пьет чай. Ради таких моментов и стоит жить вечно.
Про Альбуса Николас не забыл. Он понимал, что ученик не обрадуется гостю. И помнил, что немец сотворил с и без того настрадавшимся Дамблдором. Тем не менее, здесь, в Девоншире, он в безопасности. Гриндевальд не станет ничего делать на глазах алхимика, а если и станет - это станет сильнейшим оскорблением, за которое последует наказание. Вряд ли Гриндевальд хочет ощутить на себе силу, которую Фламель познавал несколько веков.
Таким образом, за сохранение мира в своем доме Николас был спокоен. Пернель же была более трепетной. В ходе беседы она мягко коснулась его руки.
- А как же Альбус? - одним взглядом спросила она.
- Ему известны мои правила, любовь моя. Всё будет в порядке, - так же взглядом ответил Николас.
Альбус, кажется, отправился на тренировку - Фламель точно не знал, но в любом случае он мог вернуться с минуты на минуту. Чувствами ученика алхимик решил заняться тогда, когда это будет необходимо - проблемы надо решать по мере поступления. А до сих пор - уделим должное внимание гостю.
- Действительно, это работа Пернель, - отозвался Фламель и кивнул супруге, отчего она с робкой благодарностью улыбнулась. - Уговорила меня разбить вокруг сад, и теперь у нас самые свежие и вкусные яблоки в округе.
Люди порой недооценивают ценность светской беседы. В течение разговора о яблоках, о чае, о погоде появляется уйма времени, чтобы как следует изучить собеседника, понаблюдать за его жестами, глазами, выдающими истинные намерения. Геллерт-Геллерт. Фламель помнил его куда более юным и, прости Мерлин, более наивным. Он и сейчас наивен. Эти идеи покорения мира - не иначе, как утопия. А любые попытки вмешиваться в естественный ход истории - просто варварство. Если магам и суждено стать руководящей расой, то это случится само собой. Причем это наверняка случится - только позже. Магглы сами себя погубят, дай только срок - об этом алхимик думал с искренней жалостью, а не с презрением к неволшебникам.
Да, Геллерт, я знаю о твоих мечтах. И знаю, чего ты хочешь. Но не стоит начинать этот разговор, пока Гриндевальд сам не решит, что пора. Фламель никуда не спешит. У него впереди вечность.
- Я рад, что мои гости находят в моем доме долгожданный покой, - произнес алхимик, заметив, как немец залюбовался игрой света от витражей. - Такова моя цель - сохранять баланс. Надеюсь, ты понимаешь меня, Геллерт.
Оставь свои амбиции за порогом. Здесь ты всё и никто - здесь ты просто гость.
А чай оказался просто превосходным. Никто так не умел управляться с этим напитком, как Пернель. И с каждым годом ее мастерство только возрастало. Фламель блаженно сделал глоток, наслаждаясь ароматом. Взгляд его упал свечу в центре стола, правда, погасшую - днем ее свет не был необходим.
- Тебе нравится, огонь, друг мой? - задумчиво произнес алхимик. Он вспомнил про пожар в Хогвартсе, и не сложно было догадаться, кто в этом повинен. Так хотел показать школьникам мой родной Beauxbâtons? Как мило, Геллерт, - внутренний голос Фламеля позволял себе сарказм не реже своего обладателя. Но в презрении или нравоучении Фламель не видел смысла. Когда-нибудь Геллерт сам всё поймет. Всему своё время. Сейчас он не станет ничего слушать. Поэтому Николас немного устало продолжал. - Мне безумно нравится. Самая прекрасная субстанция, неконтролируемая, могущественная, убийственная. При этом мы в силах овладеть этой стихией, запереть в камин или в свечу... Но даже в самые лучшие свои времена огонь лишь кажется убийцей. Всегда остается пепел, из которого обязательно появляется новая жизнь. Настоящее чудо, не так ли?
Алхимик тихо поставил опустевшую чашку на блюдце. Говори же, Геллерт.

+4

4

Дом Фламеля - территория нейтралитета, нулевой Меридиан, водопой в засуху в африканских джунглях - абсолютно нейтральная территория, свободная от конфликтов, и Геллерт пока ещё соблюдал это условие. Фламель был бессмертен, но не был неуязвим. Если у тебя в кармане спокойная вечность рядом с любимой женой, станешь ли ты ей рисковать? Столько лет вместе, столько воспоминаний и надежд. И Философский камень как гарантия вечности вместе. И одно заклятие сожет перечеркнуть столько веков. Геллерт знал, что Ник волшебник с огромным опытом, но смог бы даже бессмертный выстоять против Бузинной палочки?
- Нет нужды напоминать мне правила твоего дома, они мне известны. Я пришёл... сделать подарок Альбусу, - Геллерт вскинул брови и улыбнулся совсем как тот непосредственный светловолосый юноша, который когда-то уже бывал здесь.
Арктический холод Николаса по отношению нему, с огромным трудом прикрываемый бесстрастностью, он почувствовал. Это значило, что Фламель знает, если не всё, то многое из того, что пережил Альбус. Можно представить как сильно в глубине души Фламель зол на Геллерта, как презирает его. Но он не может высказать ничего оскорбительногоему в лицо. Если ты хозяин самого гостеприимного и мирного дома магического мира, твои правила работают и в твою сторону.
Гриндевальд считал, что Фламель в сущности устроился неплохо, но издержки вроде приёма неприятных гостей неизбежны.
Уж потерпи, Ник. Для того, кто имеет в запасе вечность, пара часов - ничто.
Гриндевальд закусив губы слушал Фламеля. Внезапная болтовня про огонь, что это значит? Неумелая попытка вывести его на разговор о сгоревшем Хогвартсе или аллюзия на феникса, который принадлежит Альбусу, а значит - на самого Альбуса уже оправившегося после плена?
"Всегда остается пепел, из которого обязательно появляется новая жизнь. Настоящее чудо, не так ли?"
Ложечка звякнула о фарфор, брошенная в чайную чашку.
- Главный недостаток исключительного долголетия - заблуждение в том, что знаешь больше всех и понимаешь жизнь лучше прочих. Расскажи мне, какое чудо родилось из того пепла, в который превратился мой брат и тот маггл, который его убил... - Голос Гриндевальда был холоден.
Он поднял на Фламеля свои большие пустые глаза и взгляд его казался глубоким и тёмным.
- Пусть Альбус придёт, позови его. Пожалуйста, - сухо произнёс он.

+3

5

Геллерт безумно мил. Поразительно, как он умудряется сочетать в себе детское обаяние, подростковую наглость и тиранию, самодурство старика. Всё смешалось в душе Гриндевальда. Это точно не было нормой, но наблюдать за этим было как минимум интересно. Фламель со снисходительной улыбкой наблюдает за тем, как Геллерт обнажает иголки - реакцию на его тонкие замечания. Именно замечания, вовсе не упреки. Николас просто хотел бы натолкнуть этого мальчика на верный путь, на верные мысли. Но приказывать ему он не в силах - это должно быть его решение.
Пока что его выбор не очень нравится Фламелю. И наверняка многие с ним согласятся.
Но это его, Геллерта, решение и его жизнь.
- Из того пепла родился ты - такой, какой есть, - мягко ответил Фламель, не растерявшись. - Впрочем, насколько это чудесно, не мне судить.
Вряд ли это его утешит. Обида и злоба слишком глубоко проникли в него, и простыми словами их не изъять из него. Потребуется много времени и много событий, чтобы он наконец все понял. Но когда это будет...
- Пусть Альбус придёт, позови его. Пожалуйста.
- Я не могу ему приказывать, равно как и тебе, Геллерт. Альбус придет тогда, когда закончит свои дела.
Фламель понимал, что столкновение этих двоих будет подобно взрыву - по крайней мере, внутри у них точно что-то надломится. А от скандалов и потрясений алхимик старался держаться подальше, наслаждаясь покоем среди трудов, книг, природы и заботы Пернель. Но столкновение неизбежно.
Пожалуй, к нему надо подготовиться. Альбусу в том числе.
Николас вздохнул, отпивая чай. Одновременно с этим его внутренний голос понесся к Альбусу, который был не так уж далеко, так что сообщение получил мгновенно.
"Когда освободишься, друг мой, зайди в гостиную. К тебе гость".
Алхимик украдкой обменялся взглядами с супругой, и она поняла, что знаменательная встреча состоится совсем скоро. При этом оба продолжали сохранять заразительное умиротворяющее спокойствие.
- Еще чаю, Геллерт? - ласково спросила Пернель и пододвинула к гостю тарелку печенья. Она умела проявлять поистине обезоруживающее тепло. Это была одна из тех особых ее черт, которая влюбила в себя Фламеля.

+3

6

Говорить с Фламелем - всё равно, что ловить воду ситом. Много философствований, мало конкретики. Не за что ухватиться, не на чем его поймать. Ни одной эмоции, только потрясающе обезличенная теплая и одновременно холодная предупредительность. Это одновременно и восхищало и бесило Геллерта. Он привык, что люди либо обожают его, либо ненавидят - и только так, без полутонов. Отношение Фламеля всегда было потрясающе никаким.
"Я не могу ему приказывать, равно как и тебе, Геллерт. Альбус придет тогда, когда закончит свои дела."
Гриндевальд кривится в усмешке.
"Не можешь приказывать, но можешь попросить, Ник". Не надо быть легиллиментом, чтобы понимать: Фламель изо всех сил пытается оттянуть их с Альбусом встречу, а значит, не надеется на благоприятное её завершение. Нет, Альбус не станет устраивать разнос в доме своего Учителя, скорее развернётся и хлопнет дверью, завидев с порога Геллерта.
"Еще чаю, Геллерт?" - ласково спросила Пернель, чтобы, как догадывался Гриндевальд, сгладить атмосферу, которая уже начинала становиться напряжённой.
- Благодарю, мадам, - Геллерт улыбнулся одной из самых обворожительных своих улыбок, - В такие моменты вы так напоминаете мне мою тётушку Батти, она тоже невероятно добра и печёт вкуснейшее печенье. Но от вашего я в восторге ещё сильнее, - он послушно взял золотистый песочный кружочек и надкусил, осыпая веером невесомых крошек столешницу.
- Закончит свои дела? - прожевав печенье, произнёс Геллерт. - Чем же таким занят Альбус? Новые исследования? Очень интересно, расскажи, Ник. Может, я смогу найти вам спонсора. Я наладил неплохие контакты с Американскими гоблинами, они во многое готовы вложиться по моей просьбе.

+3

7

Подземелья замка Девоншир вспыхнули ярким белым светом. Мгновение белых огней, слепящих глаза до чёрных кругов, чтобы силуэт человека, проходящего сквозь них, сделал один шаг вперёд. Короткий всплеск и привычная, уютная тьма снова заполняет собой всё пространство. Медно-рыжие волосы ещё взъерошены горным ветром, а похолодевшие пальцы начинает ощутимо покалывать тепло. Резкая разница температур – всего секунду назад он вдыхал морозный воздух. Снег, налипший на сапоги, превращается во влажные разводы; вот-вот намокнет, оттаивая, длинная мантия, которую он сбрасывал в снег, чтобы не путаться в ней. Льдинки, застывшие на ресницах, бровях, становятся хрусталиками воды. На этот раз он вернулся не потому, что больше не мог выдержать. Теперь он достиг своей цели.
Тёмно-серый амулет-портал ещё накручен на левую ладонь кожаными ремешками. С помощью этой незамысловатой, на первый взгляд, но очень мощной волшебной вещицы, которую Дамблдор позаимствовал у своего Учителя, он перемещался в те точки мира, где мог практиковать более сложную магию без риска быть замеченным и магглами и волшебниками. Высокие заснеженные горы, с обрывистыми скалами, утыкающимися в само небо, лазурное и беспощадно-холодное. Слепяще-белые глады вечных снегов и ветер, проносящийся мимо с низкочастотным, потусторонним воем. Ледяные иглы впивались в руки, грудь, лицо и шею – так же, как и все прошлые попытки. Но теперь он вернулся сам, без помощи, твёрдо стоя на ногах. Магия ещё клокотала в его груди и Альбусу казалось, что, сними он сейчас свою рубаху, увидит, как под кожей светятся вены. Его внутренний огонь, волшебство, сохранившее ему жизнь. Ему казалось, что он мог бы продержаться и дольше, но Ник запретил испытывать свою прочность дольше сорока минут. Кажется, любой нормальный человек не выдержал бы и тридцати без необратимого риска для собственной жизни.
Короткий пасс палочкой и над головой загораются три парящих сгустка света, а свисающая с плеч мантия как будто оживает, и медленно улетает прочь, опережая своего владельца. Альбус идёт вслед за ней, никуда не торопясь. Несколько часов тренировок. Он ушёл из замка с рассветом, обещая Пернель вернуться к дневному чаепитию. Долина вечных снегов не единственная, что он успел сегодня посетить. Хотя амулет имел ограниченное действие, проводя лишь в определённые места. Своеобразный портал с несколькими пунктами назначения. И с многоразовым билетом в оба конца.
Альбус вдохнул тёплый воздух полной грудью. Некоторая затхлость подземелий, сырость вызывала у него ассоциации с домом. Наверное, потому, что так же было и в подземельях Хогвартса. Все старые замки похожи друг на друга, особенно те, которые настолько сильно пропитаны магией. У профессора не было времени размокать в горячей ванной, потому, в качестве расслабления после долгих тренировок, он ограничился горячим душем. На запотевшем зеркале тут же, по привычке, нарисовал рожицу, которую, зачем-то, спустя полсекунды, дорисовал в козла. Маленький Аберфорт делал так, очень и очень давно. Задолго до Годриковой Впадины и всего того ужаса, свалившегося на их детские плечи. Какое-то время Альбус смотрел на смешную козлиную морду, не понимая, зачем сделал это. Даже мир вокруг, кажется, затих, давая ему подумать или услышать ответы в своей голове. А, может быть, совсем не ответы. Только мысли, о которых боялся думать. Старший Дамблдор распрямился, беря себя в руки, а потом одним движением смазал испарину с зеркала.
Жизнь супругов Фламель, пусть и длилась уже не первую сотню лет, всё же была довольно дисциплинированна. Пернель предпочитала, чтобы такие вещи, как совместные трапезы, проходили, по возможности, вместе, и сейчас было время чая, пусть и Альбус слышал, как ворчит в животе оголодавший желудок. Но тем лучше: чай успешно «заморит червячка» и Дамблдор успеет посвятить себя другим делам. Седьмое число неумолимо приближалось.
«Когда освободишься, друг мой, зайди в гостиную. К тебе гость,» - вдруг звучит в голове знакомый голос, и Альбус поворачивает голову в сторону двери. Кто бы мог прийти к нему сегодня? Быстро накинув на себя чистую рубаху, он направился в сторону библиотеки, на ходу застёгивая пуговицы. Ещё один взмах палочкой, и поверх неё появился расшитый жилет. Шейные платки он недолюбливал с самой юности, потому верхние пуговицы, по своему обычаю, оставил как есть. Огромные массивные двери в библиотеку покажутся после следующего поворота. Альбус магией высушивает свои волосы, разглаживая брюки, и оправляя прочие мелочи. В этом тоже была своя доля самодисциплины, ведь в Хогвартсе он не имел права появиться перед своими студентами в неприглядном виде. Небольшая личная свобода профессора ограничивалась немногими квадратными метрами его личных покоев. Появляться неопрятным, с мокрой головой перед Фламелями и гостями, кем бы последние ни были, было просто непозволительно. В этом замке он сам был гостем, пусть и любимым хозяевами, которым был обязан практически всей своей жизнью.
Альбус останавливает на секунду у самых дверей. За ними он ожидает увидеть Фламелей и Элфиаса. В том, что «гость», о котором сообщил Ник, это именно Элфи, Альбус даже как-то не сомневается. Других гостей у него в Девоншире не было и не могло быть. Из всех его друзей только Элфи известно это место. Даже Лукреция ещё не знает, где именно живёт Дамблдор пока Хогвартс на ремонте. Альбус убирает амулет в карман, намереваясь вернуть Фламелю, палочка пропадает внутри правого рукава. Рефлекторно пятернёй по медно-рыжим волосам, и он открывает дверь.
Он успевает пройти лишь несколько шагов внутрь, перед тем, как замечает сидящего напротив Фламеля человека. Будто наткнувшись на невидимую стену, Дамблдор замирает на месте, как вкопанный или заколдованный. Время, тикающее где-то в огромных библиотечных часах, перестаёт быть слышным. Кажется, весь мир вдруг резко убавляет звук и замолкшие голоса всех присутствующих только подтверждают это.
«Геллерт» - имя, не сорвавшееся с тонких губ, но оглушительным молчанием повисшее внутри его собственной головы. Альбус смотрит в до боли знакомое лицо, встречаясь с пристальным взглядом льдистых глаз. Этот взгляд уже не так чист, как раньше: левый глаз Геллерта значительно потемнел, и кто знает, каким ещё экспериментам он подверг самого себя, постигая Тёмные искусства. На лице Дамблдора заметно вспыхивает растерянность – он не ожидал такого, даже не предполагал. Хотя, именно Геллерт был первым, кто побывал в Девоншире вместе с Альбусом. Этого никто не забывал.
Но…
Он не знает, что «но». Реальность деформируется, смазывая каждую фигуру, кроме Гриндевальда. Три месяца исчезают, словно и не было. Сейчас всё ещё июнь. И он всё ещё…
Альбус делает над собой какое-то совершенно титаническое усилие. Немного приподнять голову, отчаянно скрывая судорожные попытки хоть немного вздохнуть; плотно сжатые зубы, и, во что бы то ни стало, измениться в лице! Он не сможет улыбнуться. Он не может не казаться помрачневшим. Но на его лице нет гнева. Лишь оглушительная тишина и наигранное спокойствие поверх часто забившегося сердца.
- Прошу прощения, что заставил ждать, - негромкий предательски дрогнувший голос.
Он думал, что выиграл битву со своими демонами, но они, глумясь, лишь оставили его до времени.

+4

8

Алхимик в задумчивости залюбовался переливами ароматного чая, льющегося из чайника в руках супруги. Солнечный свет, играющий в напитке через призму витража, придавал краскам ранней осени еще больше яркости. Ее руки двигаются плавно и мягко, и свет обнимает их на доли секунды. И как люди не замечают этого? - думал Фламель. Как они не замечают такую красоту - прямо у них под носом? Вечность в мгновении, а мгновение есть вечность.
Геллерт цепляется за любое упоминание об Альбусе, за само имя Альбуса. Алхимик чуть улыбнулся, скрывая снисходительное умиление. Немец напоминал мальчишку, упорно старающегося скрыть свой интерес и при этом готового на что угодно ради желаемого. "У меня много новых игрушек, а у него - ни одной, - как бы говорит Геллерт в образе ребенка. - Я сделаю доброе дело, если поделюсь с ним. Ему же это нужно, а я хочу помочь ему. Он сможет поиграть". А на самом деле душа его кричит: "Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно, только дай поиграть с ним!".
- И снова ты о материальном, о деньгах, - устало, но не сердито вздыхает Николас. Одновременно с этим он прислушивается, ожидая появления Альбуса. - У меня есть всё, что нужно, не беспокойся. Или ты считаешь, что я не в состоянии позаботиться об Альбусе и предоставить ему все условия для работы? - добавил он несколько с вызовом.
Геллерт стал слишком высокомерен. Фламеля это расстроило.
Но вот он уже слышит шаги ученика. Несколько напряженно он обменялся взглядами с Пернель. Супруга нервным жестом поправила тканевую салфетку на столике и выпрямилась в своем кресле. Николас чуть нахмурился.
Альбус появляется в дверном проеме и там же застывает. И Николас, и Пернель смотрят на него в волнительном ожидании, но для Дамблдора, кажется, исчезло всё вокруг - весь мир сфокусировался на одном человеке. Фламель видел это в его глазах. Налаженная между ними связь, позволявшая вести ментальные переговоры, позволила алхимику ощутить толику той боли, что испытывал теперь его ученик. До Фламеля, разумеется, дошел лишь мельчайший осколок всей глыбы чувств Альбуса, но уже этого было достаточно, чтобы всё понять.
Воцарилась такая тишина, что слышно было, как приземляются в солнечных лучах пылинки на стол. Тем не менее, Николас сохранял завидное спокойствие. Он чувствовал себя чем-то вроде божества или судьи между двумя титанами, и от его самообладания мог зависеть не только исход сегодняшней встречи, но и судьба мира.
- Прошу прощения, что заставил ждать.
- Ничего страшного, ты как раз вовремя, друг мой, - мягко отозвался Фламель.
- "Крепись, Альбус, - добавил алхимик уже без слов. - Будь выше своей боли, своей обиды. Будь сильным. Я с тобой".

+3

9

"И снова ты о материальном, о деньгах", - устало, но не сердито вздыхает Николас.
Геллерт усмехается. Какая аскеза, надо же. И это говорит ему человек, который, по слухам, занялся созданием Философского камня, чтобы превращать любой металл в золото, и не зависеть от гоблинов и их банковской системы.
"Или ты считаешь, что я не в состоянии позаботиться об Альбусе и предоставить ему все условия для работы?" - Геллерт знает, что Фламель уязвлён только с виду. Конечно же, он предоставит Альбусу все условия - то, что посчитает нужным. Но нет причин не верить, что Николас не позаботится о любимом ученике.
- Что-то секретное и очень важное, я прав? - Геллерт пожимает плечами.
Шпионить за тайными разработками лаборатории Фламеля он бы мог при должном упорстве, но сейчас этот совсем не то, на что он хочет тратить время.
Время...
Времени у Фламеля хоть отбавляй благодаря эликсиру бессмертия. Их с Альбусом время значительно ограничено. По крайней мере до того, пока Геллерт не станет Повелителем Смерти. Он мог бы сейчас вскинуть палочку и поразить Николаса заклятием, а затем вскрыть его лабораторию, забрать Камень, сотворить из него эликсир. Если бы хотел. Но пока времени у него достаточно, пока ещё надежды у него достаточно, и Фламель знает это. Ему нечего опасаться. Пока что все звери в волшебных джунглях могут приходить на водопой и останавливаться рядом с голодным тигром.
Когда Геллерт поднимает глаза - в дверях уже стоит Альбус. Его губы шевелятся, он что-то произносит, но Геллерт не слышит что, как будто ему наколдовали головной пузырь, заглушающий все звуки.
Гриндевальд медленно поднимается на ноги, не обращая внимания на то, что чайшка с недопитым чаём звякает о блюдце, едва не перевернувшись. Не сводя глаз с Альбуса, он протягивает ему свёрток, до того лежавший на краю стола, и произносит:
- С Днём рождения. Прости, я немного запоздал.

+2

10

30 SECONDS TO MARS - A BEAUTIFUL LIE

Еле выдавив из себя слова, Альбус вновь крепко стискивает зубы, будто бы это могло как-то придать ему сил, укрепить его. Он не позволяет себе сжать кулаки, хотя, кажется, от волнения намокли ладони и заметно дрожат пальцы. Нет, Геллерт не должен видеть всего этого! И пускай что-то в голове подсказывает, что Гриндевальд непременно заметит, Альбус упрямо, наперекор всем очевидностям, изо всех сил старается казаться спокойным. Каждая секунда растягивается в десятилетия, но он снова не может справиться с собой.
«Крепись Альбус…» - звучит в голове.
Вдох-выдох. Перед глазами утопающий Суррей, превращающийся в вязкий, тёмный замок Гриндевальда. Как будто он снова стоит на краю своего окна, чтобы сделать шаг, к которому его никто не толкал…

Чаша с зельем падает под ноги и разлетается на десятки осколков. Пернель вздрагивает и оборачивается. Отвернувшись лишь на одну минуту, она никак не предполагала, что за это краткое время успеет что-то произойти. Альбус так и замер у её заваленного ингредиентами стола, не смея сдвинуться с места. Он бледен как полотно и протянутые руки, только что удерживающие чашу, дрожат крупной дрожью. Рыжеволосый маг хмуриться, заметно пытаясь справиться с собой, но тщетно. Пернель немедленно подбегает к нему, беря за руки, и отводит в сторону от осколков. Она чувствует, как его колотит, как напряжена каждая мышца в его теле. Его нужно усадить куда-то, иначе напряжение может так же быстро сменится бессилием. Бессмертной удаётся усадить мага на близстоящий стул, но она не отнимает от него своих рук, поглаживая по спине.
- Альбус, успокойся, - шепчет она.
- Я… не могу… - слышится натужный ответ; он дышит порывисто, будто через силу.
- Это пройдёт, - продолжает утешать она, - ты перенёс… тяжкое испытание, - она не может произнести слово «пытки», - но ты восстановишься, ты непременно поправишься. Нужно время.
Он не отвечает. Пернель приближает его к себе, поглаживая по голове, и он не противится ей. Её сердце болит не меньше, чем болело бы материнское. Отчего-то так случилось, что именно этот ученик её гениального мужа вызвал в ней все те чувства, которые она так давно не испытывала. Словно Альбус Дамблдор был её собственным сыном, и осознание того, что она может помочь ему, лишь усиливало её решимость.
- Всё будет хорошо, - шепчет она, бесцельно глядя куда-то перед собой, прислушиваясь, унимается ли дрожь в теле её подопечного. – Я с тобой…

«Я с тобой» - повторяет Ник уже произносимые Пернель слова. Альбус сглатывает сухую слюну, мысленно замедляя собственный пульс. А Геллерт поднимается на ноги…
Всего одно, незамысловатое движение, но Дамблдору кажется, что на его руках снова обручи магических цепей. Хочется схватиться одной рукой за другую, чтобы удостовериться в лживости мыслей, но он удерживается и от этого. В руках Геллерта даже нет палочки, но пространство вокруг Альбуса сжимается с такой же чудовищной силой, как в те дни, когда Гриндевальд разрывал его сознание своей волей.
Нет-нет, всё это позади.
Это Девоншир.
Здесь Ник.

Альбус всматривается с льдистые глаза Геллерта, глядя, как тот ведёт себя просто и легко, будто ничего не случилось. Взъерошенный фантомами разум не может этого понять. Обрывками в нём путаются не только пытки, но и тот, последний разговор, в другой, светлой и солнечной башне, где Альбус очнулся после падения – после того, как Геллерт спас ему жизнь. Мысли обжигают.
Поломанная изнутри, перебитая пополам игрушка и её жалкие попытки казаться целой.
Лазурные глаза скользят к свёртку в руках Геллерта. Пальцы вздрагивают на мгновение, но рука замирает у бедра. Альбус возвращает взгляд к лицу милого друга, ища в льдистых глазах что-то, чего не знает сам. Последняя встреча закончилась тем, что Геллерт привёл к своему узнику не кого-нибудь, а Аберфорта Дамблдора. Чтобы корчащийся на полу Альбус, приходящий в себя после ретрансфигурации, – из кольца на руке Гриндевальда обратно в человека – увидел своего единственного брата, которого искал десять лет, рядом с Вождём магической революции. Альбус вырвал у Аберфорта свою палочку и с помощью Фоукса сбежал из гриндевальдовой тюрьмы. Но теперь это простое «С Днём рождения. Прости, я немного запоздал»… Ложь. От начала и до конца. Даже самая прекрасная, но ложь.
Альбус, наконец, поднял руку и принял «подарок». Свёрток оказался не слишком тяжёлым и мягким, но открывать его он не стал. Рядом с Ником и тем креслом, на котором только что сидел Геллерт, стоял ещё один стул. Напротив него, на столе, уже появилась чашка чая, предназначенная для Дамблдора. Ничего не ответив, Альбус учтиво кивнул в знак благодарности за поздравление, и проследовал к стулу, чтобы по всем правилам этикета не прерывать уже начавшееся без него чаепитие. Заняв своё место, он положил свёрток рядом, не зная куда дальше деть свои руки. Ему казалось, что фантомные боли вот-вот вернутся к нему прежней дрожью и пальцы просто не смогут удержать чашку.
Ну, давай же, игрушка! И ты попробуй солгать: попробуй убедить их, что основание внутри тебя не переломилось!
- Этот подарок только от тебя или и от Аберфорта? – вдруг произнёс Альбус, снова уставившись на Геллерта. – Где он сейчас?

+3

11

- Не знаю, - просто отвечает Геллерт, вернувшись в кресло и откинувшись на спинку.
Он смотрит молча, как Альбус пытается устроиться на месте, кладёт свёрток на столешницу и примеряется к чашке чая, словно не зная, что ему делать сейчас.
Геллерт знал, что его появление выбьет Альбуса из равновесия. При Фламеле он вряд ли решится ударить его, но и находиться в одной комнате с Гриндевальдом ему никто не может приказать. По-правде Геллерт ждал, что завидя его Альбус просто шваркнет витражной дверью, уйдя прочь. Наверное, двери для Фламеля слишком дороги, чтобы так с ними обращаться.
- А ты разверни и узнаешь, - Гриндевальд кивает на свёрток. - В нём нет ничего опасного.
Он старается быть спокойным, но руки сами собой скрещиваются на груди. Он чувствует прилив холода от молчания Ника и коротких фраз Альбуса. Лучше бы он кричал и обвинял его во всём, тогда было бы видно, насколько произошедшее сказалось на Дамблдоре.
Тихое спокойствие, как будто ему всё равно, как будто ничего не было.
Безусловно, Геллерт пришёл зря. Передать мантию можно было тысячей разных способов. Единственно истинная причина его визита: он хотел увидеть Альбуса. Убедиться, насколько тот восстановился после заключения. Насколько в нём могли взойти ростки ненависти к бывшему другу и новому врагу. Все клятвы о дружбе и любви после того, как смерть пронеслась в нескольких дюймах - они правдивы. Но на любые, даже самые лучшие чувства находит горький налёт из-за времени и обид.
Геллерт опускает глаза. В этой звенящей тишине ему нечего сказать. Он был бы рад, если бы кто угодно, даже Фламель, нарушил её.

+3

12

Сбежать было бы проще всего. И Альбус не мог лгать себе настолько нагло: эта мысль врезалась в сознание вместе со страхом. Но он всё же остался. Было бы неуважением повести себя так трусливо по отношению к Нику, который пригласил его сюда. Если Альбус уйдёт прямо сейчас, Фламель, как хозяин дома, будет выглядеть довольно глупо. И не только как хозяин, но и как Учитель старшего из Дамблдоров. Фламель ожидал, что Альбус выдержит это испытание и сможет посмотреть в лицо своему страху и в лицо своему другу... или врагу? Альбус не спускал глаз с устроившегося в кресле Геллерта, молча, ничего не ответив на сказанные Гриндевальдом слова. Но пытаясь ответить на свой собственный вопрос.
Перед ним сидел человек, которого он всей душой любил. Любил и признался в этом, искренне открывшись в самый тяжёлый и ужасный для самого себя момент. Тогда, когда мог бы оттолкнуть, мог бы ответить ненавистью за боль, ужас, через которые Гриндевальд заставил его пройти. Мог, но вместо «ненавижу» сказал «люблю». Так же, когда в ответ на «возьми свою палочку» ответил «нет», и был вознаграждён за смирение пыточным заклятьем. Альбус не мог отречься от своей любви – она прожила в его сердце столько лет и не угасла. Потому было настолько тяжело переживать всё происходящее. Ведь теперь перед Дамблдором сидел одновременно и тот человек, против которого он вынужден выступить. Знал ли он на самом деле Геллерта Гриндевальда? Существовало ли для последнего что-то, кто-то, кроме его Революции? Кроме одержимости Общим Благом? Порпентина говорила, что только псих мог совершить то, что сделал Гриндевальд. Может быть, двадцать с лишним лет бесповоротно изменили его? Может быть, за столько лет от юного мальчишки-немца осталось слишком мало, чтобы теперь составлять сопротивление самому опасному тёмному волшебнику современности? Этот вопрос был самым страшным для Дамблдора. И, кажется, он прилагал столько усилий, чтобы самому себе суметь ответить на него: «Нет, осталось. Надежда есть»
Альбус отвёл взгляд, когда Гриндевальд сам опустил свои глаза. Что Тёмный искал здесь? Что хотел увидеть? Понять, насколько его бывший узник сломлен, пытается ли выжить? Или, что вероятнее, напомнить о себе, показав, что сможет найти его везде, где бы Дамблдор не пытался укрыться? Что даже здесь, в самом защищённом месте на земле, он силен появиться. Потому что там, за стенами Девоншира, неизбежно набирает обороты революция, повергая под свои точила всё новые и новые умы. Как те, которых словно в бреду видел Альбус, трансфигурированный милым другом до размеров кольца, наблюдая образы внутри багрово-рубиновой бездны.
Снова среди библиотечных теней показалась незримо сопровождающая его по пятам загнанность. Она несла с собой привкус ничтожности. Альбус чуть нахмурился, в попытке отогнать от себя нахлынувшие эмоции. Пару мгновений, чтобы заставить себя дышать ровно, и он снова поднимает глаза на Гриндевальда.
- Ты пришёл только для того, чтобы поздравить меня? – сдержанно и негромко спрашивает Дамблдор, разрушая создавшуюся тишину.
Он не намерен закатывать сцен и разыгрывать обиженную сторону. В его сердце не было обиды – было очень много боли. Но, как и тогда, двадцать лет назад, когда впервые попал в замок Девоншир, он не собирался сдаваться ей. Пусть даже она навсегда останется с ним.

+3

13

В мышцах шеи, в складках у рта, в залегшей морщинке между бровей, в немного резких движениях рук, в слишком прямой спине - во всём этом виднелось колоссальное напряжение Альбуса. Геллерт не шевелится, чувствуя себя кем-то вроде магозоолога, которому опасно делать резкие движения, чтобы не спугнуть диковинное животное. С первой встречи спустя много лет разлуки он так и ощущает себя. Кем-то, кто всеми средствами пытается приручить волшебное существо. Кажется, Скамандер говорил, что любое существо можно приручить только лаской. Этот метод Геллерту плохо даётся, он не привык к нему. А вот у Альбуса хорошо получалось всегда, даже в пору зелёной юности... Почему он тогда видел в этом человеке способного перевернуть устройство мира и если нужно истребить толпы маглов? Альбус слишком чувствителен и мягок внутри. Но чего у него не отнимешь - так это любовь к силе и могуществу. Даже теперь. Фламель, конечно, и сам знает цену силе. Он только с виду мягок и создает впечатление доброго старца, готового к всепрощению. Альбус - ученик хороший.
Геллерт молчит. Тишину можно резать ножом, пока Альбус не произносит:
- Ты пришёл только для того, чтобы поздравить меня?
И тогда Геллерт поднимает на него глаза, расцепляет руки, и улыбается так же мягко и открыто, как если бы они до сих пор мирно жили где-нибудь в Годриковой Впадине, не ссорясь и не разлучаясь.
- Нет, я беспокоился за тебя.
Он не пытается разрядить атмосферу, это было бы фальшиво. Он не пытается обаять Альбуса - это бессмысленно. Он просто произносит то, что кажется абсурдным для любого здравомыслящего мага. Но правда для Геллерта Гриндевальда. Он не здравомыслящий маг и никогда им не был.
Пусть Альбус верит или не верит ему, если хочет.
- Я сразу понял куда ты отправишься. Только не сразу смог прийти. Были дела, - Геллерт выразительно кивает на свёрток, опять напоминая Альбусу уже без слов: "Ну давай, открой его".

+3

14

Альбус не отвечает улыбкой на улыбку. Наоборот, в груди всё сжимается, болезненно и опасливо. Эта игра в заботу была ничем не лучше сырой башни и боггарта, охотящегося за его душой. Альбус крепко стиснул зубы, не отводя от Геллерта глаз. Теперь он чувствовал, что Гриндевальд изучает его, пытается понять, где после всего пережитого, после пыток, попытки самоубийства и рискованного побега ещё остались бреши в броне, не заживающие так же, как вина за гибель сестры. На мгновение Альбус чувствует укол раздражения, но ничем не выдаёт себя, тут же сумев совладать над эмоцией. Отчего-то снова в памяти всплывает первая встреча с Тиной, ещё два месяца назад. Гнев, который тогда испытывала молодая аврор и тот, что чувствовал теперь Альбус, был бессилен и бесполезен. Ему нужно было научиться действовать иначе. Потому что жизнь вновь менялась, готовясь заставить идти новое поприще. Или, может быть, всё то же.
- Не стоило беспокоится, - спокойно и ровно отвечает Альбус.
Два выдоха, два вдоха и цепкие клешни, сжимающие сердце, как будто немного ослабевают. Про себя, незаметно, считать удары собственного сердца и замедлять их, выравнивать. Похожим способом начиналась любая медитативная техника, предшествующая многим колдовским навыкам по освоению пространства, проникновению в него или поглощению его магической силой. Нет, он не загнанный в угол зверь, он ещё сможет найти выход. Пусть он воин, знающий поражения, вынужденный скрывать поломанные доспехи, он ещё может держать в руках меч.
- Я сумею позаботиться о себе, - продолжает Дамблдор и в ответ на улыбку Гриндевальда его слова звучат приветливо. - Рад, что у тебя находится свободное время. Ещё чаю?
Альбус берется за чайник, наливая себе чай, и вопросительно смотрит на Геллерта, выпуская из виду намёки на свёрток.

+3

15

"Не стоило беспокоится", "Я сумею позаботиться о себе", "Ещё чаю?" - подчёркнуто-вежливый британский холод.
Геллерт совершенно забывал о том, что Альбус - англичанин, то, что приписывают национальной особенности было не видно за его теплотой и отзывчивостью. Весь этот этикет - попытка отгородиться от того, что лезет в самую душу, вскрывает пластины брони, надетые, чтобы избежать боли. Геллерт всегда старался отмести в сторону, убрать с дороги и вон с глаз то, что мешало ощущать душевное равновесие. Уничтожить или избавиться - третьего не дано. Сидеть лицом к лицу к своему страху или боли - это глупо, это ни к чему не приведет.
Он резко отодвигается от стола. Ножки кресла со скрипом прочерчивают полосы на старом паркете. Наверное, при этом звуке Пернелль едва заметно морщится, беспокоясь о своей собственности - Геллерт не знает, он не смотрит на Фламелей, ему всё равно.
Он поднимается на ноги и в несколько шагов преодолевает расстояние до окна. Вопрос про чай остаётся где-то за его спиной. Он слышит звук воды, которая льётся в чашку Альбуса. Звук чайника, который поставили на стол. Звук ложечки, которой размешивают сахар. Дамблдор упорно делает вид, что ничего не случилось и все по-прежнему спокойно пьют чай.
Он смотрит через витражи на улицу и ничего не видит. Он знает, что легко может причинить Альбусу боль. Не только физическую, душевную. Знает ли Альбус, что так же легко способен сделать это и с Геллертом?
- Я хочу поговорить с тобой наедине, - бросает Геллерт через плечо. - Прошу, выйдем в сад.
Он отворачивается и выходит из комнаты, ничего не объясняя ни Дамблдору, ни хозяевам дома. Фламель и так обо всём догадался, можно отдать руку на отсечение. А Альбус... Вполне возможно, сейчас Геллерт совершенно зря будет ждать его в саду. Возможно, Альбус не захочет разговаривать с ним.
Возможно, они не будут разговаривать уже никогда...

+3

16

В ответ Геллерт щетинится, резко обрывая всякую благосклонность. Его мягкость и миролюбие заканчиваются на том моменте, когда он не получает то, чего хочет. Альбус не реагирует ни на резкие движения, ни на скрип стальных ножек кресла, немного попортивших пол старинной библиотеки. Естественно, Фламели не отреагируют на урон - в бесконечно заколдованном замке нет ничего, чего нельзя было бы исправить. Но Ник и Пернель держатся в стороне - разговор постепенно уходить прочь от их бессмертных персон.
Альбус продолжает сидеть на месте, не глядя на Геллерта, решившему удалиться к окну. Он спокойно пьёт чай, который сам себе налил и от которого бесцеремонно отказался Гриндевальд. Как быстро на этот раз закончились благие намерения милого друга. Он всё ещё продолжает разыгрывать из себя обиженную сторону, как будто совершенно забывая, что три месяца назад именно он был палачом, пытавшим собственного друга. Того, о котором, как он теперь утверждал, он беспокоится. Этот безумный клубок эмоций, эти надрывно напряжённые, переплетённые, как клубок змей отношения, среди которых всё сложнее было найти начало и крупицу истины, старались выбить Дамблдора из колеи, но поддаваться он не хотел. Нет, он не считал себя невиновным. Не считал, что всё это теперь его не касается. Но... больше он не хотел сходить с ума от боли.
Пригубив чай, Альбу замер, глядя в неопределённую точку, и чуть нахмурился. Гриндевальд словно метущийся герой, пытающийся добиться внимания как будто глухих к его крикам людей, заявляет, что ему нужно поговорить и вновь без каких-либо церемоний и уважения к хозяевам дома, просто выходит в сад. Видимо, и Фламель не сделал всё так, как Геллерту было нужно, и теперь лишился благосклонности Вождя революции. Благо Бессмертному было давно наплевать на подобные выходки.
Альбус не сдвинулся с места. Доказывать Гриндевальду то, что всё это время, прошедшее после побега, прилагал титанические усилия, чтобы справиться с собой и пережить произошедшее, было бесполезно. Альбус видел, что старый друг не станет это слушать и вряд ли сумеет понять. А если и знал, то вряд ли считал это столь важным и достойным внимания. Потому обесценивались любые сцены гнева и недовольства. Разве тогда, в башне, Альбус не открыл ему свои истинные чувства, когда Геллерт был абсолютно властен добить его окончательно или уничтожить вовсе? Что ещё он мог добавить к тем словам?
Дамблдор поставил чашку на блюдце и глянул на Ника. Тот молча кивнул, а Пернель немного улыбнулась, сжимая плечо мужа. Если Геллерт самонадеянно решит устроить в Девоншире своё революционное поле боя, он столкнётся с сопротивлением куда более мощным, чем ожидает.
Поднявшись на ноги, Дамблдор одёрнул жилетку и спокойным шагом направился в сад. Двери из библиотеки вели на просторную террасу, наполовину крытую стеклянными навесами. Кое-где располагались теплицы с особо редкими растениями и цветами, а заканчивался сад каменной изгородью, за которой находился небольшой обрыв как продолжение огромного замка. Девоншир хранил в себе множество секретов, как магических, так и рукотворных, и даже Дамблдор, проведший здесь больше времени, чем кто-либо из приближённых к семейству Бессмертных, не знал, кажется, и половины.
Отодвинув рукой несколько высоких розовых кустов, Альбус нашёл Геллерта, стоящего к нему спиной. Глядя на знакомую дурмстрангскую выправку, раскинутые широкие плечи и аристократическую стать, Альбус остановился в нескольких шагах, сцепив руки замком. Его лицо было по-прежнему спокойно, а лазурный взгляд постепенно наполнялся печалью. Гнев совсем улёгся, растворившись в глубинах израненной души, но оттого не сделалось легче. Тихая, но тяжёлая молчаливость.
- Чего ты хочешь, Геллерт? – негромко и устало произнёс Альбус.

+3

17

Геллерт слышит шаги позади - хрустит галька на дорожке, а затем шелест розовых кустов. Удивительно, он ещё не забыл шаги Альбуса и не спутает их походкой Фламеля, хотя бессмертный маг, несмотря на прошедшие века, ещё бодр в движениях.
Гриндевальд сверлит взглядом фонтан, запрятанный за стеной роз, рядом с которым стоит витая скамейка - очевидно, место, где Фламель или его супруга любят предаваться размышлениям. Фламель (или всё же Пернелль?) любит фонтаны: в Шармбатоне их много.
Прозрачные воды рассекают ярко-золотистые карпы, и Геллерт смотрит на них, и не может понять, это искусная магия или они настоящие. Да и разве это важно?
"Чего ты хочешь, Геллерт?"
"Ты знаешь", - хочет ответить он, но это Альбус пропустит мимо ушей.
- Пришел проведать старого друга. Неужели, нельзя уделить несколько минут, чтобы побеседовать?
Геллерт задумчиво проводит пальцем по воздуху и магия повторяет этот жест на воде, разгоняя рыб к другим краям белой чаши фонтана. Что он может сказать? Что ему жаль, что так вышло? Он уже сказал всё, что мог, ещё тогда, в Нурменгарде.
- Рад, что ты нашёл себе тихую гавань под крылом у Фламеля. Собираешься жить здесь весь следующий год? Неплохое место, мне нравится. К тому же, сюда я могу приходить в гости...
Геллерт поднимает голову, бросая наискось взгляд на Альбуса.
- Давай, скажи мне что-нибудь. "Убирайся отсюда, тварь", "ты чудовище", "ненавижу", "ты ответишь за всё" - обычно мне говорят что-то подобное, - Гриндевальд кривит тонкие губы в печальной усмешке.

+3

18

Оставаться с ним наедине было непросто. Благодаря чудовищной прихоти судьбы, теперь, двадцать с лишним лет спустя, это было не то же самое, что в дни их юности. Тогда Альбус летел воодушевлённый на каждую встречу, стремясь всей душой, многократно обдумывая долгие дружеские беседы и во время отсутствия Геллерта. А теперь… Первая встреча в Суррее. Долгие две недели в заточении. Тот разговор в башне… Новая глава их взаимоотношений начиналась сразу с драмы, со взаимной боли, с непонимания. Альбус смотрел Геллерту в спину, глядя, как лёгкий ветер развевает светлые волосы, и на мгновение представил, что сейчас к ему обернётся тот юноша-немец с пронзительным льдистым взглядом. Теперь они знали друг о друге так много, видели внутри сознаний, картин прошлого, в глубинах переплетений между изменяющимися реальностями, но за все эти встречи с конца апреля говорили доверительно только раз. И даже в тот разговор звериными зубами сумела впиться тень революционной идеологии. Открытый в тот момент нараспашку, Альбус чувствовал безумный укол боли за то, что даже на искренние настоящие чувства, что были между ними когда-то, теперь, этот взрослый Геллерт смотрел сквозь призраки Общего Блага. И Дамблдор сходил с ума от мысли, что сам сделал его таким. А потом просто тонул в бесконечных сожалениях и чувстве вины.
И всё же искал своего Геллерта, продолжая упорно заглядывать в пронзительный взгляд, пусть и омрачённый теперь двадцатью шестью годами.
- Я никогда не отказывал тебе в беседах, - прошептал Альбус, застыв на месте.
Подобно волшебным карпам, бросающимся прочь от магии Гриндевальда, спокойствие в душе Дамблдора вновь улетучивалось, сменяясь волнением. Оно не выражалось дрожью в руках или сбивчивостью речи, не заставляло проступать холодный пот у кромки волос. Оно наполняло душу жарким воздухом багдадских пустынь, заставляя чувствовать, что вот сейчас он так близок к дорогому сердцу человеку и, одновременно, несравнимо далёк.
Геллерт оборачивается, и Альбус встречает взгляд двух разных глаз, льдисто-светлого и заколдованно-тёмного. Альбус смотрит прямо, но на его лице всё сильнее проступает печаль. Нет, он не отстранён, не холоден, не безучастен. Кто угодно на тысячу миль вокруг, но только не он. Голос Геллерта тоже звучит уставшим, негромким, а потом и обречённо насмешливым. Альбус впитывает в себя каждое слово, чувствуя горечь каждого звука. Болезненно хмурится, слыша последние из них, и опускает взгляд, на мгновение закрывая глаза.
- Геллерт, пожалуйста… - умоляюще шепчет он.
После того, как я сказал, что люблю тебя, как ты можешь требовать от меня ненависти?..
Оторвавшись от места, Дамблдор медленно проходит вглубь сада, к той самой скамейке, располагавшейся у одного из фонтанов. Над ней, прикрывая от прямых солнечных лучей, нависает какое-то заморское растенье или дерево, чему название Альбус не знал. Он устало опускается на скамью, занимая одну из сторон. Усталость кажется даже физической, откликаясь тяжестью мышц, которые не щадил на тренировке. Альбус закрывает лицо руками, протирая глаза, и облокачивается на литую спинку скамьи, поднимая взгляд на Геллерта.
- Присаживайся, старый друг.

+2

19

Геллерт бросает взгляд на каменистое дно фонтана и чувствует, что в груди у него вместо сердца такой же тяжелый, холодный, склизлый камень. Иногда ему кажется,что Альбус не считает его чудовищем и понимает, что стоит за всеми его действиями. Иногда - наоборот. Старый друг может стать таким же безразличным, холодно-озлобленным, как его враги и оппоненты. Гриндевальду кажется, что ещё немного - и в глазах Альбуса проявится эта угольная злоба, которой так горели глаза его врагов - Геммингена или Крама.
Конечно же, они с Альбусом изменились. Геллерт видел его разнежившимся учителишкой, почему бы и Альбусу не видеть в Геллерте свихнувшегося на власти убийцу. Газетчики и аврорат так долго старались превратить его образ в нечто совершенно жуткое, лишь бы люди не поддерживали его, лишь бы они даже не смели задуматься, почему сильнейшая часть человечества прячется, как крысы.
“Присаживайся, старый друг,”- в этих словах Геллерту слышится усталая обречённость, как будто Альбус смиряется с тем, что эту их дружбу уже не вымарать из прошлого, не стереть и не аннулировать.
- Никто не знает, не беспокойся, - отвечает Геллерт, не понимая, что отвечает на свои мысли, а не на слова Альбуса. - Ты можешь спокойно возвращаться в Лондон. Министерство прикроет твоё отсутствие. Один мой приятель занимает очень высокий пост в нём, - Геллерт улыбается, опускаясь на противоположный край скамейки.
Он какое-то время молча смотрит на профиль Альбуса. Уже не настолько измученный, но ещё сохранивший на себе следы пребывания в тюрьме.
Холодный камень в груди всё тяжелее с каждой минутой, от него, как круги по воде, по всему телу расходятся волны тошнотворного страха. Геллерт пытается унять дрожь, закусывает губы, сжимает кулаки.
Если бы Альбус видел то, что видит он, он бы не считал его опасным психопатом.
- Ты ведь считаешь, что я сошёл с ума, - не вопрос - утверждение. - Что больше нет того человека, который был тебе ближе и понятнее, чем родной брат, да? Наверное, я и правда уже не тот. Я давно не принадлежу себе. Не знаю, что меня ведёт, но это магия, которая - часть меня. Ты веришь, что есть люди, избранные судьбой? То, что я вижу, привело меня к могуществу. Но то, что я вижу, означает конец для мира волшебников. Я всего лишь хочу, чтобы магия не умерла. Я не хочу, чтобы маглы задавили нас и уничтожили.
С Альбусом ему никогда не было страшно, даже при опасных экспериментах или обследовании могилы Певерелла, когда любая ошибка могла стоить жизни. Но самое главное, что Альбус был единственным человеком, перед которым Геллерт не боялся показаться слабым. Альбус бы понял всё и не перестал уважать его. Ему Геллерт не боялся сказать “мне страшно”.
- Ладно. Я не намерен сегодня вести с тобой споры об идеологии, - Геллерт следует примеру Альбуса, откинувшись на спинку скамьи и прикрыв глаза. - Просто пойми, что моя задача - дать наступить неизбежному.
У каждого оно своё...

+2


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Настоящее » Затишье перед бурей