Геллерт Гриндевальд сжигает Хогвартс и подчиняет представителей Министерства, а Ньютон Скамандер отправлен в Азкабан по обвинению в его злодеяниях. Пока Хогвартс не восстановлен, студенты отправлены в иностранные школы, а их родители оказываются втянуты в постепенно набирающую обороты Революцию.
ОБЪЯВЛЕНИЯ
АМС подготовили расстрельный список. В очереди на снятие с роли следующие игроки: Alice Hamilton, Diura Caragiale, Euphemia Stymphaliti, Newton Scamander
04/12/2017
Dragomir Krum Hans Gotthart Araminta Burke Aberforth Dumbledore
Administration
Gellert Grindewald Albus Dumbledor Lucretia Carrow Richard Fromm

Fantastic Beasts: Sturm und Drang

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Прошлое » I'm ready for the Fight and Fate


I'm ready for the Fight and Fate

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

~   I'M READY FOR THE FIGHT & FATE   ~

https://68.media.tumblr.com/f6a689707956005aaefcdfe5bac7bb55/tumblr_om96q5TnDx1rn9vd4o8_400.gif
FIGHTERS
https://68.media.tumblr.com/b6d6e7230313caa4b8620817ef6b55aa/tumblr_om96q5TnDx1rn9vd4o4_400.gif

https://68.media.tumblr.com/9f0a6595a6d55a521a7a5314c78d6ab0/tumblr_o7ac70A6qd1ra8x1ao1_250.gif

Porpentina Goldstein & Albus Dumbledore
15 июня 1927 года ♦ где-то в Девоншире

Порпентина Голдстейн хочет только одного: спасти Ньюта Скамандера. Но бой, в который она собирается вступить, неравный. Против сильных врагов нужны сильные сторонники, и есть только один человек в этой проклятой холодной стране, к которому она может обратиться за помощью - Альбус Дамблдор.

[SGN] [/SGN]

+3

2

Отпусти меня. Отпусти меня, Фоукс…
Вспышка огненной волны, прокатывающейся через весь лес. Пустота. Безлюдность. Только природа, холодная, суровая, жестокая. Даже для лета, даже для Ирландии.
Ему кажется, что это Ирландия, что он уже видел эти места. Когда-то. С кем-то. Во сне или наяву.
Холодная земля, мягкая поросль летней травы касается щёк опущенного к ней лица, утыкается в огрубевшие грязные ладони. Каждая мышца без сил. Всё ещё гудит обратной трансформацией. Медные волосы – будто костёр в лучах летнего солнца. Если бы только ни его одежда, если бы только он всё ещё не напоминал человека.
Никто не видел их. Фоукс знал, что делал. Он садится рядом, чуть накрывает крылом, заботливо, участливо. Слишком умная птица.
Какое счастье, что ты меня нашёл…
Ему кажется, что Фоукс поймёт, что услышит мысли. Он уверен в этом, а феникс вдруг кивает головой, будто благодарен в ответ.
Дамблдор медленно переворачивается на спину, не вставая с земли. Солнце слепит глаза, но ветер – ветер холодный. Он не знает, что чувствует из-за всего этого. Он всё забыл за три недели, растянувшиеся в три вечности. Он перестал понимать, где реальность, а где сон. Может быть, и сейчас он не сбежал – он всё ещё в камере Гриндевальда, который решил дать ему некоторое время обманчивой свободы, чтобы отдохнул уставший от пыток рассудок.
Не только от пыток, но и от самого себя. От вопросов и несуществующих ответов. От безысходности, от запертости внутри собственного мира.
Кажется, Геллерт знал их все. А, может быть, это и не он вовсе. Может быть, попытка заставить его наложить на себя руки всё же увенчалась успехом…
- Смайк… - шепчет Альбус и закрывает глаза.
Главное, чтобы домовёнок был жив. Сам Дамблдор не сумел проследить за этим. Он не сумели ни за чем проследить, поставив целью увести из Хогвартса Гриндевальда. Оправданная цель, огромная цена. Хотя, не самая большая.
Ветер пролетает мимо, задевая лицо невидимыми одеждами. Внутри него – запах свежести и аромат каких-то цветов. Если эти ощущения реальны, то происходящее всё же правда. Похоже на неё.
- Смайк… - вторично, ещё тише. Голос не слушается.
Только бы появился! Неужели всё-таки…?
Глухой хлопок аппарации.
- Профессор Дамблдор, сэр! – писклявый, знакомый голосок.
Альбус не смотрит, не может. Но улыбается. Жив. Жив…
Маленькие ручки касаются предплечья, ощупывают, ища смертельные раны.
- Что с вами, сэр?! Сэр! – голосок дрожит, от волнения, от печали.
Альбус медленно протягивает вторую руку и ловит одну из маленьких ладошек.
- Смайк, всё хорошо, - шёпот всё с той же тёплой улыбкой, - но ты должен мне помочь…
- Всё, что угодно, профессор Дамблдор, сэр! – встрепенулся, вытянулся в струну.
- Отправляйся в замок Девоншир и приведи Ника Фламеля. Приведи его сюда, ко мне…
Домовёнок брякнул что-то слишком поспешно, Альбус не разобрал слов, но, рассудив по решительной интонации, понял смысл.
- Прилетай туда, ко мне, - шепчет Альбус фениксу. – Он поможет мне, не волнуйся. Но я хочу, чтобы ты был рядом.
Феникс тыкается головой в лежащую на груди руку и Альбус нежно касается пальцами красно-жёлтого хохолка.
- Альбус!
Ещё один знакомый голос, а потом быстрые шаги. На этот раз руки намного крупнее, руки, которые уже поднимали его со дна безысходности.
- Не говори ничего, - Ник подхватывает под спину, приподнимает с земли, а потом – аппарация.
***
- Фоули заявил «Пророку», что его спас ты, - Ник расправляет газету, а Альбус отрывается от тарелки. Позади, за спиной, стоит Пернель и следит, хорошо ли ест её старый-новый гость.
- Что? – взгляд Альбуса скользит по газете в руках Фламеля.
- Альбус, ешь, - Пернель кладёт руку на его плечо, и добавляет строго: - Ник, не отвлекай его. Потом поговорите.
- Да, любимая, - нежно и покорно отвечает тот из-за газетных страниц, и отчего-то Альбусу кажется, что даже Пернель не верит в эту «покорность».
- В интервью, официальном заявлении две недели назад Гектор Фоули сказал, что именно ты спас ему жизнь. А потом где-то писали, что ты, герой, находишься под наблюдением где-то в Мунго, под строгим контролем Министерства. В той яме, кстати, выжил только Фоули. Кровавая комиссия вышла.
Альбус промолчал, и, чувствуя на себе взгляд Пернель, продолжил есть. Всё может быть намного хуже, чем ему казалось.
***
Стук в дверь отрывает Альбуса от книг. Ему уже лучше. На травах и зельях, на чётком отлаженном питании, отдыхе и небольших прогулках он восстанавливает свои силы.
- Открыто! – отзывается волшебник, закрывая очередной том и вставая с кровати.
- Альбус, - Пернель осторожно зовёт, просовывая голову в дверной проём, и, только убедившись, что Дамблдор в приличном для джентльмена виде и готов предстать перед леди, а не перед Учителем, входит.  – Тебе письмо. Только что сова влетела в гостиную, Ник поймал её.
Дамблдор подходит к хозяйке замка, улыбается, берёт из её рук свёрнутый пергамент и благодарит за беспокойство. Пернель уходит с довольным видом. Альбус, оставшись стоять, раскрывает письмо. Лазурные глаза быстро пробегают по стройным строчкам красивого женского почерка, завершая чтение на подписи: Порпентина Голдстейн.
***
День пасмурный, хоть и не холодный. Скорее полу-прохлада как будто позднего лета. Вот такой странный июнь. Для Альбуса он начался из ниоткуда, стёртый заключением, и потому теперь тёк куда-то в «никуда», теряя свои границы и смысл. И то и другое обреталось постепенно, медленно, через новую цель: возобновлённые тренировки под руководством Ника Фламеля. На этот раз всё намного сложнее. Тяжелее. Жёстче. Но Альбуса Дамблдора «не убило» уже порядком много вещей, а значит, он должен был только укрепиться от них.
Он прогуливается вдоль девонширского леса, за пару миль от замка. Где-то недалеко отсюда есть маггловское поселение. Почти двадцать лет назад – как давно это было! – Альбус пару раз сбегал от Учителя туда, чтобы отвязаться от решившего наставить его на путь истинный Фламеля. Побегов было мало, а Фламель добился своей цели – он всегда делал это и перед ним сдалась даже Магия, породив Философский камень. Что уж говорить об одном Альбусе Дамблдоре.
Как-то так вышло, что Альбус во всём зелёном. Дорожная мантия на плечах, лёгкая, подстать погоде; сапоги из тонкой кожи мнут под собой траву. Ветер приятно холодит, перебирает медно-рыжие кудри. Порт-ключ Порпентины, который он выслал ей с обратным письмом, перенесёт сюда, всего через каких-то несколько минут. Приглашение она примет, он не сомневается. Но хочет, чтобы была одна. Он не ставил условий – не имел на это права. И всё же.
Альбус останавливается, запихивая руки в карманы, и смотрит куда-то вдаль, туда, где горизонт встречается с небом. Он знает, чего она хочет. Но ещё не знает, как помочь ей и Ньютону Скамандеру.

+4

3

Новости пришли в самый последний момент — не раньше и не позже.
Прошел месяц с того дня, когда все пошло наперекосяк. Тине пришлось призвать все свои умственные, организаторские и ораторские способности, использовать лесть и грубость, упрямство и флирт (разве что не подкуп и шантаж), и в каком-то смысле дело сдвинулось с мертвой точки.
Ей невероятно повезло: как раз в этот момент Министерство Магии совместно с МАКУСА детально разрабатывало дело о контрабанде. Устроив переполох по обе стороны Атлантики, Тина добилась включения в группу. Дело было тухлым и вялым, но по крайней мере она получила доступ в Министерство. Купила маленькую трубочку и начала курить. Табаком она неизменно давилась, но зато получила повод ошиваться в курилке, где, как известно, решается девяносто процентов проблем и вопросов любой организации. Теперь она была в курсе всех сплетен, в первую очередь — абсолютно бесполезных.
Она никогда не задумывалась над тем, как редко аврорам с разных берегов океана приходилось сотрудничать. Казалось бы, они делают одно и то же дело, но британские коллеги ей радовались примерно как молодая семья — тетушке, приехавшей погостить в медовый месяц. Хотя, конечно, положа руку на сердце, если бы дома, в Нью-Йорке, какой-нибудь приезжий стал совать нос в ее дело, она бы первая его выкинула из аврората…
Да еще и эта стана. Она доканывала Тину. Удивительно, как все, что в первые дни вызывало умиление туриста, превращалось в назойливые недостатки. Вечно недосоленная еда, вечно будто слегка подмороженные люди. Аристократия, которая носится со своей чистокровностью так, будто это их личное достоинство. Тина не была уверена, что ее присутствие изменит хоть что-то, но отправиться домой и ждать новостей там — означало сдаться.

* * *

Когда стремительное мельтешение наконец прекратилось, Тина покрепче сжала в руке волшебную палочку и огляделась. Почему-то в первую минуту ей подумалось, что этот пейзаж очень не подходит к Дамблдору — по крайней мере к тому образу, который сложился у нее в голове. Уж слишком мирно, слишком пасторально. Лес перекрывал обзор с одной стороны и позволял предположить, что человеческое жилье здесь — непозволительная роскошь, о которой приходится только мечтать. С другой стороны расстилалась долина. И хоть вся местная растительность находилась на самом пике цветения, летние облака, низко прижимающиеся к земле, заглушали калейдоскоп красок. Ветер тут же растрепал ей волосы, и Тина невольно порадовалась тому, что хотя бы с одеждой угадала, накинув поверх легкой блузки жакет.
От этих облаков, от этой бесконечности на нее пахнуло осенней тревожной тоской. В такие дни даже вполне здравые люди чувствуют странную тягу сняться с места и уйти на поиски чего-то незнакомого и непознанного. Что ж, вот она и снялась. Надежда еще не в такие места заведет.
Ее надежда оказалась в паре сотен метров от того места, куда она прибыла. Дамблдор был в зеленом и слегка сливался с окружающей действительностью. Только рыжая голова выделялась ярким пятном на фоне деревьев. «Был бы он чуть пониже — выглядел бы как лепрекон». Тина улыбнулась своей вялой шутке и помахала профессору рукой.

+4

4

Альбус оборачивается как раз в тот момент, чтобы увидеть Порпентину, машущую ему рукой. Её лицо, весь её вид, живой, благополучной, ещё не раздавленной проблемами, отчаянием, вдруг наполняет его почти обжигающим теплом. Словно мальчишка, Альбус срывается с места и бежит ей навстречу. Один почти незаметный взмах палочки и аппарация сокращает расстояние, делая так, что через два шага Дамблдор материализуется перед мисс Голдштейн, подхватывая её на ходу и заключая в объятья.
Наверное, это слишком внезапно, слишком откровенно для них – кажется, они знакомы не так близко. Но… после всего, что случилось… Ему так нужно это: близость его друзей. Осознание того, что они в порядке, и беды не смогли отнять у них всё, что они имели. Это Альбус чувствует в дыхании молодой женщины, в жизни, которая в ней бьётся. Ведь он не видел, не знал, что случилось со всеми ними, оставшимися в Хогвартсе, чью жизнь он, как всей душой надеялся, сумел выкупить. Да, Геллерт Гриндевальд пощадил детей, заперев их в Большом Зале, но взрослых ему беречь было незачем – его люди вполне могли «позаботиться» об этом.
Альбус почувствовал смущение волшебницы и отстранился, отпуская её, отходя на шаг назад. Покраснев как мальчишка, он широко улыбнулся, потупив взгляд, и провёл пятернёй по медно-рыжим кудрям. Точь-в-точь как юнец, не умеющий разговаривать с девочками.
- Простите, Тина, -  произносит он с усмешкой, - я… так рад, что с вами всё хорошо.
Он смотрит на неё, немного смущённо, но с теплотой, заглядывает в её глаза. Как будто с момента последней встречи прошёл не месяц, а целый год. Да и тот сошёл за три. Как бы ни старалась Пернель выхаживать его, восстанавливая его силы всеми доступными способами, прошло слишком мало времени. И, слава Мерлину, стоящая напротив Дамблдора женщина не знает, что именно ему довелось пережить.
Но нет, ей он не покажет свою уязвимость. Он пришёл для того, чтобы помочь ей, пусть и понимает, что сейчас против них почти весь мир.
- Давайте пройдёмся, - он указывает ей рукой в направлении вдоль лесной опушки, - там впереди есть селение. Нам никто не помешает здесь.

+3

5

От такого теплого приема Тина не то чтобы почувствовала себя неловко — скорее изумилась, и от этого изумления рассмеялась. Ну вот, а говорят, британцы — закрытые… Здесь, на Туманном Альбионе, она знала уже двух человек (ну… почти человек), которых можно было обнять и на которых можно было положиться. Целых двух!
- Не вздумайте извиняться, - она сжала руки Альбуса в своих ладонях, стараясь вложить в это движение всю теплоту, которая согревала ее сердце при мысли, что в такой безнадежной ситуации у нее есть друг.
Шагая с Дамблдором в направлении деревни, она исподтишка разглядывала мужчину. Знать бы его получше до всего произошедшего — она, может, и могла бы предположить, что ему пришлось пережить за прошедший месяц. А пока — открытая улыбка, та же полная достоинства осанка… и ни малейшего намека не то, где он пропадал все это время.
«Спокойно, спокойно… он тебе не свидетель потасовки у Гнарлака, и ты не на допросе. Будут тебе ответы, будет тебе информация, только не торопись».
- Селение — магическое или немагов? - спросила она и тут же разозлилась на себя. Все равно что о погоде поговорить. - А впрочем, ну ее к дракклу, эту деревню. Как вы, Альбус?

+3

6

Пока Тина не заговорила, Альбус снова мысленно возвращался к тем вопросам, которые тревожили его с момента получения её письма. Ему нужно было время, чтобы всё правильно понять, во всём разобраться. Нужно было с точностью определить, какова расстановка сил, чем они располагают и в чём нуждаются. Да, мысленно Альбус уже именовал их только же образовавшийся дуэт заговорщиков "Мы". Он хотел спасти Ньютона не меньше юной американки, и уже сделал для этого много. Он сумел выторговать его жизнь; осталось выиграть право Скамандера на свободу.
Лёгкий ветер спустился ближе к земле и полетел волшебникам навстречу. Альбус сцепил руки за спиной. Это был первый раз после возвращения из Нурменгарда, когда он находился в компании кого-то ещё кроме Николаса и Пернель, а главное - вновь направлялся в человеческое общество. Какое-то странное чувство сжимало сердце в стальные тюремные тиски: замкнутости, неуверенности, волнения. Три недели в заточении будто переломили его жизнь на "до" и "после", и словно он не готов вернуться обратно.
Но как только голос Тины зазвучал вновь, Альбус постарался отогнать от себя наваждение. Он усмехнулся тому, как мисс Голдстейн отозвалась о собственном первом вопросе, но всё же решил ответить и на него:
- Не-магов, - хмыкнул Дамблдор, используя американскую привычку именования обыкновенных людей, не наделённых магическими талантами. - Милое местечко, мне приходилось там бывать. Достаточно уединённое от волшебного мира, чтобы не опасаться чужого внимания. - Переведя взгляд куда-то вперёд, где расступающиеся деревья рисовали перед ними фантастический пейзаж просторного зелёного склона, маг вздохнул, продолжая удерживать улыбку на губах. - По-разному, мисс Голдстейн. Наверное, правильнее будет сказать "непросто". Как и всем нам сейчас, я думаю. Тина, - Альбус снова посмотрел на волшебницу и на этот раз взгляд его был более серьёзным, - расскажите мне всё, что вам удалось выяснить о Ньютоне. В чём конкретно его обвиняют?

+2

7

- Массовое убийство, покушение на детей и министерского работника при исполнении обязанностей, поджог, неисполнение обязанностей учителя... Я не специалист по вашему британскому праву, но если бы у нас появилось дело с таким комплектом, я бы сказала, что Ньюту понадобится очень хороший адвокат. И очень много денег...
Заговорив о деле, Тина почувствовала странную легкость. Во-первых, когда мыслишь профессиональными терминами, это все как будто не с тобой, а какой-то другой Ньют Скамандер сидит в тюрьме, а она просто сторонний наблюдатель. Во-вторых, когда у тебя есть, с кем поговорить, с кем хотя бы поделиться, обсудить, посмаковать все подробности, уже не так страшно. "И тут они мне и говорят: Скамандер - особо охраняемый субъект ввиду своей безусловной опасности! - Да ты что? Вот скоты!.."
- Адвоката у меня нет, - продолжила Тина. - Денег тем более. Есть только надежда и упорство. А еще аврорское чутье, которое мне подсказывает, что вы знаете о произошедшем намного больше, чем все сотрудники Министерства вместе взятые.
Не замедляя шага она повернула голову и прямо взглянула Дамблдору в лицо.

+2

8

Альбус ответил не сразу. Она была права, он знал многое. Жаль только, что почти всё это не касалось Ньюта Скамандера. Ведь недавно он был точно таким же пленником, каким был сейчас Ньютон. Альбус даже не знал, где находится то место, где его держали. Был ли это замок или такая же тюрьма? Использовал ли Геллерт чью-то чужую территорию или самолично возвёл своё творение? От него можно ожидать чего угодно. Альбус видел всего лишь две комнаты: камеру, где его пытали четырнадцать дней, и комнату, в которой очнулся после того, как чуть не покончил с собой. Он не смог бы помочь аврорам найти это место, он выбрался оттуда случайно, вызвав к себе Фоукса, с помощью которого и аппарировал, как только отнял у младшего брата свою палочку. Альбус не представлял, как и когда Геллерт выкрал Ньютона и что именно сделал с ним. О том, как был потушен пожар, что случилось с министерской делегацией, знал только из газет, и тут Порпентина была куда более полезным свидетелем, так как присутствовала там лично, когда как Альбуса в этот момент уже заковали в цепи. Он не знал, с кем сотрудничал Гриндевальд, сколько его людей было в Хогвартсе. Геллерт постарался на славу: даже вырвавшись из плена, Дамблдор не мог пойти к властям, не мог просто так позволить проникнуть в свою голову и всё прочесть. Иначе сам профессор станет соседом Скамандера в Азкабане. Обмана можно ожидать со всех сторон, и подозревать в каждом взгляде. Собственно, даже то, что официальные власти не искали его, тоже довольно подозрительно.
Но пока Альбус не восстановит силы, «паутина Гриндевальда» ему на руку. Очевидно, что милый друг как-то влияет на события в министерстве или его персоналии. И если Ньютон до сих пор не казнён, значит власть его не настолько велика.
- К сожалению, Тина, это не так, - спокойно и прямо ответил Дамблдор. – Знаю я не больше, а намного меньше вашего. Но всё же есть один факт, в котором мы с вами оба уверены, даже не смотря на отсутствие доказательств, - Альбус остановился, удерживая свою собеседницу, и взглянул ей в глаза. Ветер немного колыхал медно-рыжие волосы, но пронзительно-лазурный взгляд Дамблдора был чище и яснее неба. Он не лгал ей. И не собирался. – Мы с вами оба знаем, что Ньют не делал того, в чём его обвиняют. И мне кажется, вы догадываетесь, кто именно мог подставить его с такой виртуозностью. – Маг чуть нахмурился. – Тина, сейчас это очень важно. Я знаю, что вы – аврор, связанный Уставом и Законом, но вы должны рассказать мне, что на самом деле произошло в Нью-Йорке. Как именно Ньюту удалось перейти дорогу Геллерту Гриндевальду?

+3

9

На этот раз и Тина молчала довольно долго. Сначала вглядывалась в голубые глаза, потом отвернулась, будто ее чрезвычайно заинтересовали очертания леса. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы сосредоточиться на главном в этот момент. Из десятка разнообразных воспоминаний она выбрала одно - Куини пожимает плечами: "Пиво как пиво. Мог бы и поближе найти".
Когда Тина заговорила, ее голос едва заметно дрожал от напряжения.
- Прежде чем я вам расскажу, пожалуйста, ответьте на один вопрос, - она снова обернулась и внимательно посмотрела на Дамблдора. - Какое пиво вы заказывали в "Черном дрозде"?

+2

10

Альбус не сразу понял промедления с ответом и уже было задумался о том, не сказал ли ненароком лишнего, как Тина задала вопрос, который он от неё меньше всего ожидал. Точнее не ждал вовсе. Первые несколько секунд Альбус непонимающе смотрел на американку, пытаясь уразуметь, действительно ли он услышал те слова, которые услышал. Что ж, выбранный способ проверки оказался забавным. Хотя, честно сказать, Дамблдор не предполагал, что ещё может вызывать подозрения. Может быть, всё дело в вопросе о событиях в Нью-Йорке? Может быть, Тина опасалась, что за маской знакомого английского профессора скрывается уже известный ей Геллерт Гриндевальд, изменивший собственную личину так же, как проделал это с Грейвсом и Скамандером? Только если тогда, в сентябре, в день их знакомства с ними всеми уже общался именно тёмный маг, а не настоящий глава Отдела обеспечения магического правопорядка, он тоже мог знать ответ на вопрос о пиве.
Но если это развеет подозрения старшей Голдштейн, то пусть так.
- Светлое, - спокойно ответил Альбус и чуть улыбнулся, - но так и не успел его выпить.

+2

11

Напряженный взгляд, которым Тина секунду назад изучала лицо Дамблдора, исчез - сменился усталостью, граничащей с обреченностью.
- Спасибо, - тихо ответила девушка и снова отвернулась.
Заложив руки в карманы плаща, она сделала еще несколько задумчивых шагов и принялась ковырять землю носком ботинка. Прямо сейчас это было очень важно - достать из грязи застрявший булыжник.
Наверное, что-то похожее ощущает тяжело больной человек, который догадывался о своей болезни по симптомам, но впервые услышал диагноз из уст целителя. Как будто из тебя весь воздух выкачали, или разом вытащили весь скелет - она чувствовала, как сами собой опускаются плечи, а руки пытаются взметнуться в каком-то идиотском театральном жесте - потому она и засунула их в карманы, от беды подальше.
- Простите, - сказала она. - Я должна была в вас убедиться, тем более что... - она вдруг  рассмеялась и быстро заговорила: - Знаете, это поразительно! В мире несколько тысяч волшебников, а этот человек два раза выбрал людей, которые мне... - булыжник вдруг поддался и оказался под носком ботинка в тот момент, когда Тина, размахнувшись что есть сил, смогла его пнуть и отправить в дальний полет. Тяжело дыша, она наблюдала, как он описывает дугу в воздухе и приземляется в нескольких метрах.
Ей хотелось пнуть еще один камень. Ей хотелось разнести здесь к псам все: лес, и пасторальный луг, и селение неподалеку, и весь этот проклятый остров.
Она обернулась к Дамблдору - ветер треплет волосы, щеки пылают...
- Госпожа Президент так рьяно нападала на немецких коллег: "Ах-ах, вы дали ему сбежать!". Сами-то хороши! Ведь он псих! Мы оба видели, что было в Хогвартсе, только больной человек мог устроить... это...
Тина знала, что рано или поздно предохранитель в ее голове перегорит, но не думала, что когда это случится, она будет стоять посреди поля и орать.

+2

12

Альбус следил за действиями Порпентины, замечая и тяжёлую печаль в тёмных глазах, и несчастный камень, которому пришлось принять на себя удар высвобождавшихся эмоций. Ничего не говоря, не мешая, профессор стоял на месте, но не спускал с девушки взгляда. Наверное, не было на земле человека, который мог бы понять её лучше, чем Дамблдор. Какой-то роковой отпечаток нависал над его жизнью с самого детства, и давил своей судьбоносностью всякий раз, как, казалось бы, всё только-только приходило в норму. Альбус прекрасно знал это чудовищное, удушающее отчаяние от понимая того, что не ты управляешь своей жизнью, а твоя жизнь управляет тобой - оставляя тебе одну возможность лететь вниз, с очередного подъёма, разбиваясь в кровь, чтобы снова как-то жить с тем, что тебе преподнесла судьба.
- Да, я знаю, - негромко и устало ответил Альбус, когда девушка замолчала. - Психопат, - в горле вдруг пересохло.
Если бы только мисс Голдштейн знала, откуда растут ноги у этого безумия... В первые дни заключения Альбус тоже ярился, сотрясая стены своей тюрьмы гневом, а при первом удобном случае, за неимением палочки, наградил этого самого психопата хуком в нос. Но какой был толк от всего этого гнева? Вскоре он переломал всё внутри Дамблдора, и теперь Альбус, стоя перед лицом американки, всеми силами старался не показать, насколько выжженной и опустошённой осталась его душа после всего, что довелось пережить после пожара.
- Я знаю, что вы чувствуете, Тина, поверьте, - голос прозвучал хрипловато. - Ньютон - мой ученик, которого я однажды не смог уберечь от исключения, а теперь.., - он тяжело вздохнул. - А Хогвартс - это мой дом. Буквально единственное место в мире, которое я могу назвать домом. Это всё, что у меня есть. Или было, - он нервно улыбнулся, чуть пожав плечами. - Но я не намерен уступать им Ньюта. Никому из них, - на смену улыбке пришла серьёзная уверенность. - И мне нужна ваша помощь, Тина. Что именно случилось в Нью-Йорке?

+3

13

Вдох. Выдох. Пальцы прижаты к переносице, глаза зажмурены. Ей нужно хотя бы несколько секунд, чтобы справиться с волной гнева, чтобы снова превратиться в Тину-которая-решает-проблемы. Даже с закрытыми глазами она чувствовала на себе взгляд Дамблдора. Его слова прорывались к ней через плотную пелену, окутавшую разум. Наши чувства - это ли не самая сильная магия?
Вдох. Выдох.
- А Хогвартс - это мой дом, - говорит он. - Буквально единственное место в мире, которое я могу назвать домом.
Через крохотную брешь в этой пелене пробивается новое чувство. Это укол стыда. Она опять думала только о себе, о том, как ей плохо, упуская из внимания, и что Дамблдор, ставший невольным свидетелем ее срыва, - жертва. Но как он может быть так спокоен? Как может хладнокровно рассуждать о своей школе, которую потерял, возможно, навсегда? О Ньюте, которого хочет уберечь...
Тина чувствовала, что роль Дамблдора во всей истории с Гриндевальдом значительно больше, чем она может себе представить, и что-то существенное постоянно ускользает от ее внимания. Что она, в сущности, знает о нем? Точно - только одно, что он не начинал драку в "Черном дрозде". И то, что Ньют отзывался о нем с уважением и восхищением. И еще - что он любит лимонные булочки...
Восстановив в памяти эти три факта, Тина поняла, что может мыслить достаточно трезво и даже продолжать внятный разговор. Ярость не ушла, но она скрылась в дальнем уголке сознания. Примерно там же Тина предпочла поселить стыд за эту вспышку ярости.
- Простите, - повторила она уже почти совсем спокойно. - Разумеется, я расскажу вам, что случилось. Вряд ли я могу скомпрометировать МАКУСА больше, чем они сами. Но потом будет моя очередь задавать вопросы.
Она сделала несколько шагов в направлении деревни, приглашая Дамблдора возобновить путь, и задумалась. С чего начать?
- Все дело в обскуре, - мысль о Криденсе царапнула сердце. Ему она тоже обещала помочь... - Гриндевальд искал его и хотел использовать, и все закончилось разносом Нью-Йоркского метро, который положил бы конец Статуту о секретности. А Ньют... Ньют просто оказался в неудачном месте в неудачное время.
Перед ее мысленным взором возникло задумчивое лицо человека, которого она считала Персивалем Грейвсом: "Значит, он бесполезен". Как все перепуталось в этой истории...
- Это если вкратце. Если в подробностях, то будем надеяться, что у немагов можно где-нибудь попить чаю. Потому что  это надолго.

+3

14

В ответ на её условие об очерёдности он кивает, хотя ещё не знает точно, что именно сможет рассказать. То, что он прятал от всего света, от всего мира, даже от Куини Голдштейн под слоями давно наложенных ментальных блоков, он не расскажет, наверное, никому и никогда. Он не мог открыть это аврорам, не мог даже тем, кого любил и доверял. Ведь, с учётом того, во что с каждым днём превращалась его жизнь, знания эти были слишком опасны. И не только по для них, - тех, кто стремится заглянуть в его запутанный, сложный разум, - но и для него самого. Он потерял так много. Но ещё не был готов потерять всё.
Тина заговорила и мысли тут же понеслись кувырком. Обскур! Тот, о котором упоминал Геллерт в Суррее, говоря, что хотел спасти его. Но старый друг видел реальность под собственным углом и наделял её своей истиной.
От мысли, что Геллерт хотел использовать обскура в своих целях, подчинить его разрушительную мощь, помня, на какие ужасы была способна Ариана, душу сжало тугим комком. Альбус чуть нахмурился, сдерживая отяжелевшее дыхание. Воспоминания о заточении в замке, о пытках и о том, как чуть не покончил с собой, были слишком свежи, даже не смотря на весь тщательный уход Пернель. Нечто, поселившееся в его голове, душе, сердце, что-то болезненное, тяжёлое, непроглядное, давило со всех сторон, живя внутри. Комкало, перебивало реальность, как стальные штыри, вонзавшиеся в кости, ломающие ноги, и он ничего не мог с этим сделать. Альбус крепко сжал зубы, сосредотачиваясь. Он не может выдать себя. Он знал, что сильно рискует, встречаясь с Порпентиной. Но казалось, что не ответить ей, оставить в неведении было бы так же жестоко, как то, что он испытывал сам. Оставалось лишь справиться с разрывающими изнутри демонами. И радоваться, что рядом нет младшей Голдштейн.
- Значит устроим чаепитие, - тихо проговорил Дамблдор, и, протянув руку, дотронулся до ведьмы.
Они аппарировали позади деревенской таверны, на задворках, где, как давно уже знал Альбус, никто их не увидит. Оглядевшись на всякий случай, он молча кивнул спутнице, намекая следовать за ним и спокойным шагом направился вперёд. Внутри царил уютный полумрак обычной деревенской таверны, основанной больше сотни лет назад, но теперь стилизованной под двадцатые годы нового века. К паре волшебников подошла молоденькая официантка, поприветствовала новых посетителей и услужливо указала на один из укромных уголков заведения, когда Альбус с улыбкой попросил уединённый столик. Хотя в это время суток народу здесь было не так уж и много. Пара незаметных магических инструкций и прочие посетители перестали замечать новопришедших, как только на столик подали заказанный чай.
Дамблдор позволил себе поухаживать за американкой и налил в чашку свежезаваренного чая.
- Если чайника не хватит на весь рассказ, закажем ещё, - лазурные глаза чуть блеснули в свете стоящей на столе свечи.

+2


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Прошлое » I'm ready for the Fight and Fate