Геллерт Гриндевальд сжигает Хогвартс и подчиняет представителей Министерства, а Ньютон Скамандер отправлен в Азкабан по обвинению в его злодеяниях. Пока Хогвартс не восстановлен, студенты отправлены в иностранные школы, а их родители оказываются втянуты в постепенно набирающую обороты Революцию.
ОБЪЯВЛЕНИЯ
Карнавал прошел, всем причастным положен приз, который Лу уже готовит. Следите за обновлениями в теме аватаризации, а имена Королей ждут вас в новостях!
13/11/2017
Dragomir Krum Hans Gotthart Araminta Burke Aberforth Dumbledore
Administration
Gellert Grindewald Albus Dumbledor Lucretia Carrow Richard Fromm

Fantastic Beasts: Sturm und Drang

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Never let you down

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

~   NEVER LET YOU DOWN   ~
http://funkyimg.com/i/2o83z.png
SOUND  OF  SKY
Albus Dumbledore & Gellert Grindelwald
21-24 июня 1900 ♦ Годрикова Впадина

Быть может, твои глаза впитали небо, от того, что ты так часто смотришь на него? (с)

+2

2

Солнце уже давно погасло за ровной линией горизонта, и даже багровые следы его совсем растворились в ночной синеве, обнажившей мерцающие звёзды. Лёгкий южный ветер парил над землёй, путаясь в пышных кронах деревьев, в тёмно-зелёной листве, уже не юной, как бывает по весне, но сумевшей выстоять жестокий зной. Земля дышала ночной прохладой, будто уставший, вымотавшийся бегун, преодолевший длинную дистанцию. Небо было далеко от неё, оставаясь безмерно прекрасным в своей космической безмолвности и степенности. Земля мечтала о нём, и смотрела в его глаза каждую ночь, каждый день. Но оба они молчали, оставляя друг другу только бесконечные взгляды.
Тени вперемешку с солнечными лучами проползали сквозь дом Дамблдоров полный цикл, следуя за дневной звездой и ночным «стражем». Каждая вещь, чем бы она ни была внутри этого дома, замерла, словно заколдованная самим временем, обречённая навсегда оставаться свидетелем бесцельно блуждающих мимо них жизней. Бесцельно, обречённо и отчаянно. Так же, как и сами вещи. Между ними тянулись нити связей, отражающих друг друга, пока над домом, облепляя его, будто невидимые дьявольские силки, безысходность сходилась узлами на шее последней надежды.
Первый день Альбус пролежал, почти не вставая. Ариана мирно спала в своей комнате, убаюканная его магией. Её телу требовался отдых не меньше, чем ему. Демонов нужно было угомонить, успокоить, дать время уползти как можно глубже в её подсознание. Альбус не чувствовал сил внутри собственного тела. Он открывал глаза ненадолго, чтобы увидеть, как передвинулись тусклые солнечные или лунные блики вдоль деревянных досок, из которых состоял его пол. А потом делал два-три глотка воды и снова ложился, тут же проваливаясь в объятья Морфея.
Он спал тревожно, и, просыпаясь, хотел спать ещё сильнее. Странные сны, переплетённые из всех воспоминаний сразу. Новым лицом среди них был то и дело появляющийся силуэт светловолосого юноши, с пронзительным льдистым взглядом. Всего лишь силуэт, не прорисованный образ с глазами-звёздами. И в полусне, полузабытьи, где-то на грани бреда, Альбус слышал отголоски его непонятных магических слов – вереницу колдовских переплетений, проникающих в его разум и тело. Но на этот раз, сливаясь, они не исцеляли его, превращаясь в неразборчивые кошмары, остающиеся кромкой липкого пота на лбу.
Плечо продолжало ныть под повязками, не явно, ненавязчиво, но постоянно. Временами ему казалось, что обжигающая чернота, задевшая его кончиком своего «крыла», так и осталась впитавшейся в слои кожи, растворившись в крови. Вперемешку с усталостью, эта боль переходила в подобие транса, уводящего обессиленное сознание куда-то за грань привычной реальности, перечёркнутой солнечно-лунными лучами; или наоборот запирала внутри маленького убогого мира его комнаты. Будто накрытый стеклянным куполом, всего лишь жалкая букашка, посаженная внутрь огромной бутылки.
- Альбус, - шёпот Арианы где-то над ухом.
Старший Дамблдор медленно открывает глаза. В проясняющейся пелене видимости он замечает отблески послеполуденного солнца за окном, а потом силуэт стоящей над ним сестры. Он всё ещё лежит на кровати, постепенно ощущая, что влажная рубаха неприятно липнет к спине и груди, а в горле совсем пересохло. Ариана обеспокоенно смотрит на него и тут же опускается на колени, рядом.
- Ты заболел? Тебе плохо?
Она проводит рукой по его волосам, убирая со лба. Бережные, любящие прикосновения.
- Да, - тихий ответ, улыбка через силу, - видимо заболел.
- Тогда я поищу исцеляющее зелье на кухне, - предлагает она, и Альбус смотрит в её лазурные глаза. Они чисты, как небо, кристальны, как звёзды. Невинные и добрые. В этих глазах нет ни следа памяти о вчерашнем дне, ни единой тени. Ему удалось. Снова. Аберфорт будет в бешенстве, если узнает, но ему, его старшему брату, удалось: ещё раз отвести сестру на несколько шагов назад от края её безумной бездны.
- Оно кончилось, нужно варить новое, - Альбус дотрагивается до её руки, сжимая тонкие пальцы в своей ладони. – Лучше принеси мне воды. Просто воды.
Она кивает и уходит. Она не пользуется магией, а у него нет на это сил.  Он лежит на спине, глядя как тусклые отблески солнечных лучей отражаются на потолке. Скоро тени вытянутся сильнее и дневное светило упадёт за горизонт, вновь утонув в другой части мира. Её незнание – это благо. Но ему приходится помнить всё, за них обоих. Помнить все грани общей боли, каждый острый угол отчаяния и страха. И, помня, ни разу не дать ей усомниться в правдивости её сотканного из белых провалов мира.
Он слышит топот её ножек, и старается снова немного улыбаться, чтобы не волновать её. Ариана вновь опускается на колени у его изголовья, протягивает стакан воды и помогает немного приподняться.
- Тогда ты отдыхай, ладно? – она поглаживает его спутанные рыжие кудри; когда-то их мать делала так. – А на прогулку сходим потом, другой ночью. Там, кажется, ветер, вдруг тебя продует сильнее.
Альбус молча кивает, ложится обратно, и Ариана заботливо укрывает его покрывалом. Веки тяжелеют безумно быстро. В полумире стоит моргнуть всего два раза, чтобы закат сменился сумерками. Колдовской шёпот и глубокий сон, пока с ресниц Альбуса Дамблдора соскальзывает ночь…
Он очнулся уже за полночь. Лунные лучи беспрепятственно проникали внутрь комнаты, протягиваясь молочной дорогой от окна до противоположной стены, касаясь его ног. В голове прояснялось быстрее, чем прошедшими двумя днями, и на этот раз, проспав почти восемь часов подряд, он, наконец-то, выспался. Альбус сел, опустив ноги на дощатый пол. Тело реагировало вполне сносно, без свинцовой усталости, впившейся в каждую мышцу. Двое суток подряд он ничего не ел. Пробовал в первый день, но еда, пробыв внутри него несколько минут, чуть не вывернула наизнанку желудок. Голод дал о себе знать характерным урчанием и Альбус медленно встал на ноги. Пространство осталось на прежних местах, не предпринимая попыток увернуться от него. На прикроватной тумбочке лежала палочка и наручный крепёж – его, видимо, снял Геллерт. Альбус взял только палочку и чуть взмахнул ею: влажная рубаха соскользнула с тела, а взамен неё, вылетая из небольшого одежного шкафа, наделась чистая и свежая.
Глубокая ночь и именно теперь он совсем не хочет спать. Альбус спустился вниз. Ариана спала в своей комнате, а на кухонном столике под большой тарелкой стояли оставленные для брата пирожки. Улыбнувшись, он взял только один. Завтра нужно будет снова обращаться за помощью к материнской поваренной книге «Волшебная кухня», и на случай провала, для Арианы останутся батильдины пирожки.
Подумав об этом, Альбус тут же вспомнил о Геллерте. Его не было два дня. Хотя, может быть, и был, пока старший Дамблдор балансировал на грани реальности и сна. Их разговор закончился слишком быстро, а вынужденная откровенность истощила тогда последние силы. Но он не жалел об этом. Напротив, мысли о светловолосом немце порождали какую-то теплоту. Нужно будет обязательно написать ему на утро. Но прежде хотя бы глянуть в те свитки, который оставил племянник Батильды.
Альбус вернулся к себе, закусив пирожок в зубах, взял покрывало с кровати и выбрался на крышу. Ночное небо тихой, почти безветренной летней ночи, раскинулось над его головой бескрайним чернильным морем, на поверхности которого кто-то рассыпал целый миллиард бриллиантов-звёзд. Расстелив покрывало по заколдованной крыше, Альбус сел, призвав магией лежащие на тумбочке свитки. Быстро управившись с пирожком, запивая обыкновенной водой, он сотворил себе магический шар-ночник размером с собственный кулак, заставив его парить рядом и освещать текст в развёрнутом пергаменте. Пара мгновений и старший Дамблдор полностью погрузился в чтение, переставая замечать всё то, что творится вокруг.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+3

3

Дневная жара растворилась в ночи, и Геллерт по обыкновению оседлал метлу, чтобы прогуляться перед сном. Это был неплохой способ освежиться и - самое главное - покинуть пораньше местное общество, по обыкновению собравшееся у Бэгшот обсудить какой-нибудь урожай мандрагор в теплицах очередной соседки, нашествие садовых гномов или цены на жабью икру - в общем, всё то, чем живёт волшебное сообщество старшего возраста.
В этот вечер, однако, беседа не ограничилась обычными темами. Мистер Прюэтт принёс американскую газету, которую раздобыл у кого-то в британском министерстве магии.
- Вопиющий случай! - он был явно обескуражен, и Геллерт понял чем: на первой полосе было написано о том, как маггловские фанатики (их называли не-магами, но Геллерт всё понял сразу) убили ребёнка-сироту, переданного на воспитание, заподозрив в нём волшебника.
Американские авроры предупреждали волшебное население воздержаться от контактов с магглами, чтобы не нарушать закон Раппопорт, нарушение которого чревато самыми ужасными последствиями для волшебника.
- В Америке многое устроено не так, как в Англии или на Континенте, - пояснила племяннику Батильда, она не стала по обыкновению давать юноше книгу по истории, а за чаем рассказала о том, почему в США волшебникам законом запрещено вступать в контакты с маглами.
Геллерт мало интересовался тем, что происходит за океаном. Наверное, в институте на истории магии это им преподавали, но он пропускал мимо ушей то, что не имело отношения к его целям, предпочитая получать информацию только когда она нужна. Он всегда знал, что поиски его будут распространяться только на континент и Великобританию. США для него были слишком далёким миром. И то, что он услышал, действительно было ужасно.
Волшебники в Америке вынуждены прятаться ещё сильнее, чем здесь. Они просто в ужасном положении, ещё более беспомощны.
- Этот закон приняли дураки, - вынес своё заключение Геллерт так, что всё собрание ахнуло. - Они должны были дать бой, вычистить под корень всех людей Бербоуна, не оставить ни одного из них с воспоминаниями, а если потребуется - и живых не оставить.
- Молодой человек, как так можно, - пробормотала пожилая волшебница, имени которой он не помнил, она была в гостях у его тетушки впервые.
Гости зашептались, и немец уловил в этом шепоте осуждающие нотки. Он принял это на свой счёт. Всё де, в Годриковой Впадине маги многие века жили по-соседству с магглами, общались ежедневно и заключали браки. Мысль об убийстве маглов для них была сродни мысли об уничтожении милых домашних низзлов.
Геллерт понял, что сказал лишнего, быстро попрощался и покинул дом Бэгшот. Его слова и грубость спишут на горячность молодости. Таким они все его и воспринимают: импульсивным и  не слишком умным юнцом.
Чтобы привести мысли в порядок нет ничего лучше полёта наедине с ночью. Геллерт ослабил ворот сорочки, обычно застёгнутый под самое горло, позволяя ветру трепать его и обдать легкой прохладой его шею и ключицы. Он расстегнул и сюртук, и его полы летели за ним и трепыхались, как крылья.
Ночь, теплый ветер, звёзды и одиночество словно растворяли в себе все его мысли и чувства, забирали раздражение и злость, как целебная мазью вытягивающая гной из раны. Балансируя в воздухе он обретал равновесие внутри себя. Всюду, куда он кидал свой взор, царила темнота, усыпанная звездами, пугающая своей глубиной и бесконечность, но дающая отдых глазам и душе.
Гриндевальд пролетел над кладбищем, сделал круг над озером и вернулся к деревне, не снижаясь, чтобы не врезаться в деревья и не освещая себе путь, чтобы не быть замеченным вездесущими маглами.
Он вспомнил о Дамблдоре, когда оказался поблизости от его дома. С того утра, когда его сестра напала на них, он больше не видел молодого англичанина и не бывал у него дома. Сегодня он не смог навестить его, потому что с самого утра был в полном распоряжении тетушки, которой понадобило обойти весь Косой переулок и осмотреть каждую лавочку, чтобы совершить все покупки. Пока женщина обменивалась любезностями с продавцами и знакомыми, Геллерт послушно придерживал её покупки в воздухе, ощущая себя почти домовым эльфом.
Геллерт посчитал, что час слишком поздний, чтобы наносить непрошенные визиты в дом почти-друга. Лучше послать с утра сову, так будет вежливо, и не спровоцирует сестру Альбуса на новый приступ. Тем более, света в окнах Гриндевальд не заметил.
"Должно быть, они спят," - подумал юноша, но затем он вспомнил, что в доме Дамблдоров почти все окна закрыты ставнями или занавешены плотными шторами.
Подстегиваемый любопытством, он снизился, намереваясь сделать круг около дома и уловить хотя бы малый лучик света из любой щели. Повернув метлу за угол дома, он заметил маленький источник слабого света на козырьке крыши, на втором этаже. Ближе, немного ближе - и стал различим силуэт человека. Геллерт узнал в нём Альбуса, снизился и завис в паре метров над козырьком.
- Доброй ночи. Не слишком ли темно, чтобы загарать на крыше? - Геллерт не удержался от замечания, несмотря на то, что немного побаивался какую непредсказуемую реакцию ему опять ждать от Дамблдора.
Гриндевальд дурачась сделал кувырок на метле и повис вверх тормашками, оказавшись почти вровень с Альбусом.
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+3

4

Альбус поднял голову, отрываясь от свитка, с удивлением глядя туда, откуда услышал чужой голос. Полностью погрузившись в содержащийся на пергаменте текст, он даже не услышал характерного шелестящего звука рассекающей пространство летящей метлы, хотя любые звуки сегодня были отлично различимы, ведь ночь стояла довольно тихой и спокойной. Перед ним в воздухе неожиданно парил Геллерт, о котором он думал совсем недавно. Словно Гриндевлаьд примчался на зов чужих мыслей.
- Геллерт, - констатировал Альбус и улыбнулся.
На мгновение в голове мелькнула мысль, а правильно ли идут часы в его комнате, показывая второй час ночи, если соседский юноша рассекает по округе на метле. Гриндевальд изобразил ловкий кувырок и повис над Альбусом, чем вызвал у последнего радостную ухмылку.
Мимолётом вспомнились недавние школьные годы, когда сам он пытался совмещать учёбу и спорт, но в итоге сосредоточился на первом. Хронологически это было не так давно. Совсем не так давно. Но Альбусу казалось, будто те события и нынешнюю жизнь разделяют по меньшей мере десять лет. Как там говорится, «год за три»? Именно так оно и было после смерти Кендры.
- А я тут изучаю то, что ты принёс, - Альбус неопределённо чуть дёрнул руками, как бы обращая внимание Гриндевальда на свитки, пока сам смотрел в перевёрнутое с ног на голову лицо. – Я два дня проспал, почти как убитый. Если ты заходил и не достучался, прости, я ничего не слышал. – Сказав это, он как будто опомнился, встрепенулся, отложив пергаменты в сторону. – Ты приземляйся, - он указал рукой на довольно обширный незанятый кусок расстеленного по крыше покрывала. – Это место зачаровано, не волнуйся, упасть отсюда невозможно.
В голове немедленно всплыли все слова, которые говорил ему Геллерт: теперь, когда Гриндевальд был снова рядом, они звучали в памяти Альбуса почти как вживую. Незаконченная, незавершённая откровенность. Он пытался защитить свою сестру, пытался исправить всё то, что натворил, и Геллерт ответил искренностью. Вот только ранение взяло своё. Теперь нужно было продолжить. Альбус чувствовал себя обязанным, но совсем не так, как ощущают себя погрязшие в займах должники. Он был благодарен, всей душой. Но человека по имени Геллерт Гриндевальд ему ещё только предстояло узнать по-настоящему.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2

5

Гриндевальд, послушав приглашение, соскочил с метлы на крышу, стараясь не слишком громко стучать ботинкам по кровле. Метлу он заставил опуститься и отложил в сторону, а сам уселся рядом с Альбусом, кинув только мимолётный взгляд в бумаги, которые и так уже видел. Затем окинул Дамблдора пристальным изучающим взглядом: тот хотя и выглядел бледным (возможно, только из-за освещения), казался уже достаточно бодрым, несмотря на позднее время.
- Нет, я не приходил к вам, - сообщил Геллерт, сообразив, что и к лучшему: визит бы не состоялся, раз уж Альбус беспробудно спал. - Хотел заглянуть утром, но тётя решила распорядиться мной по-своему. Таскался за ней по Косому переулку с горой её покупок. Домового эльфа в помощь ей явно не хватает, но, кажется, она почему-то против иметь его в доме, - Геллерт пожал плечами.
В поместье его семьи эльф был ровно один: очень старая, молчаливая и флегматичная домовиха. В детстве мать рассказывала им с братом, что приманила её на сливки и печенье брауни. И они с Альбертом оставляли в углу детской блюдце и кусочки печенья, в надежде получить ещё одного помощника, наслушавшись её. Разумеется, россказни матери были просто сказками, домовиха была ещё её нянькой и нянькой её матери, и был передана старшей дочери с небольшим приданым. После её смерти она прожила недолго, и дом Гриндевальдов пришёл в запустение.
Сегодня у тётушки опять гости. Странно, что ты там почти не бываешь. Мне казалось, история магии тебя интересует, да и местное общество, кажется, высокого мнения о тебе и твоих талантах. - немец усмехнулся, ведь была ещё немаленькая вероятность, что сам Альбус не высокого мнения о местном обществе; что и говорить, недалёких волшебников полно, и Годриковая Впадина не исключение. - Сегодня обсуждают новости в США… Я даже не думал, что у них всё настолько несправедливо, ещё хуже, чем здесь. Ты же знаешь о законе Раппапорт? - у Геллерта почти не было сомнений, что по части истории Дамблдор окажется подкован лучше, и не только благодаря продолжительному общению с Батильдой Бэгшот. - Я не понимаю, почему маги США это терпят. Какие-то маглы могут сотворить с ними абсолютно всё, и остаться безнаказанными. Разве магия нам дана не для того, чтобы быть сильнее?
Геллерт резко замолк, испугавшись, что сказал слишком много, и Альбус может осудить его, как осуждали гости в доме Бэгшот. Но разве не Альбус должен понять его после всего того, что маглы сделали с его семьёй и сестрой?
- Кстати, как твоя сестра? - чуть помедлив поинтересовался юноша.
Отчасти это была попытка увести тему в другое русло, если вопрос взаимоотношений маглов и волшебников окажется для Дамблдора слишком сложным. При других обстоятельствах это была бы обычная вежливость, но не в случае Арианы. Геллерту было интересно, как она провела эти два дня после вспышки тёмной магии и достаточно основательной чистки памяти. Не погрузил же её Дамблдор в сон на эти два дня? Но в его случае это было бы лучшим решением.
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+2

6

Альбус нежно улыбнулся, когда Геллерт упомянул про Батильду. Всё-таки эта женщина всегда будет занимать в его жизни, в его душе совершенно особенное место. Пусть они не были прямыми родственниками, но «родственность» их доказывалась куда более серьёзными вещами. Не всегда настоящей семьёй становятся те, в ком течёт одна и та же кровь.
- У неё был эльф-домовик, Перкинс, кажется пять лет назад, но она его отпустила, - усмехнулся Альбус. – Тот был безмерно счастлив. С того дня мне тоже приходилось, порой, бродить с ней по Косому и жонглировать свёртками.
Взглянув на Гриндевальда, он вдруг представил, как тот, заваленный пакетами, коробками, свёртками – Батильда никогда не ходила за покупками по мелочам, - идёт по пятам решительной волшебницы, готовой штурмовать ещё одну лавку, аккуратно ступая по каменной кладке из-за невозможности видеть, что на самом деле сейчас у него под ногами. Кажется, Альбус был его немного покрепче и поплечистее, но даже ему не удавалось увидеть ничего ниже собственного носа. А применять магию к своим покупкам, заставив их просто летать за ней гуськом, Батильда запрещала: считала, что так кто-нибудь проворный быстро присвоит что-то из вещей, за которые она заплатила деньги.
Геллерт перевёл тему в другое русло. Альбус шмыгнул носом, опуская глаза к архивным записям, которые всё ещё держал. Немец подметил совершенно верно: в доме Батильды Альбус бывал практически всегда лишь в то время, когда она была одна. Геллерт стал исключением. Вечерние посиделки у Бэгшот, плавно перетекающие в ночные бдения под распивание различных бодрящих и непременно лечебных настоек, Альбуса не интересовали. Причин была целая масса, и после смерти матери их стало ещё больше. Обсуждать с кем-то различные общественные и социальные тенденции в общем и целом Альбусу всегда нравилось – в конце концов, именно эта привычка свела его когда-то с Ником Фламелем. Но когда в этом исключительно избранном обществе оказывался Альбус, темы не долго удерживались на уровне пространных бесед, переходя на личные мотивы.
- Знаю, - тихо ответил он, перебирая в длинных пальцах шершавую поверхность старого пергамента. – Наверное, когда-то МАКУСА решили, что самоизоляция безопаснее открытых столкновений. Что проще притвориться мёртвым, чем быть жертвой или предметом охоты.
Улыбка на его губах совершенно померкла, а похолодевший взгляд замер на неопределённой точке. Говорил Альбус тихо, чуть хрипло, но за этими попытками казаться спокойным различалась мрачность. История о Бэрбоуне напоминала историю о трёх мальчишках-магглах. Альбус знал, что камнем преткновения в судьбе отца стало тройное убийство, но он был практически уверен в том, что, даже если бы Персиваль Дамблдор ограничился физическими увечьями, дело всё равно закончилось бы Азкабаном. Но где действительно в этом справедливость? Закон должен был защищать их, а на деле получалось, что британское магическое правосудие только сильнее разрушило жизнь троих детей, даже больше, чем бесчеловечность магглов.
Три круглых сироты, не нужные никому на всём белом свете…
Альбус повернул голову, заглядывая в лицо Геллерта. Ему не хотелось, чтобы тот подумал, будто старший Дамблдор обвиняет его. Он постарался прогнать от себя навалившуюся печаль и выглядеть более добродушным.
- А ты, небось, сказал им об этом? Представляю, как они на тебя посмотрели, - Альбус хмыкнул. – Я не появляюсь там потому… потому что больше не могу говорить на все эти темы. Не могу просто так спокойно рассуждать, - он снова отвернулся. – Для меня это как солью на свежую рану. Я не могу… выносить все эти разговоры о магглах, которые где-то, за морем, кому-то когда-то что-то сделали. Потому что… для меня это не разговор. Не пространная беседа за чашкой чая. Для меня это… то, из-за чего мне дышать иногда не хочется.
Последние слова он прошептал. Все попытки не быть мрачным потерпели сокрушительное поражение. Альбус немного закашлялся, и допил остатки воды из стоящего рядом стакана. Хорошо, что при свете луны Геллерт не мог видеть его бледности, теней, залегших под глазами. И всё же он больше не выглядел несчастным. В лазурных глазах, в рыжих, чуть нахмуренных бровях читалось упрямство, созвучное с вызовом, звенящем в голосе Гриндевальда.
- Ну а под конец всякая беседа завершается расспросами, - эти слова Альбус попытался произнести более легко, шуточно, чтобы разрядить обстановку. – О том, что мне уже девятнадцать и пора бы задуматься о женитьбе, о том, что мне надо бы присмотреться к Кудряшке Мэри-Кэтрин, двоюродной внучке мистера и миссис Сауфвуд, потому что она мила нравом и исключительно прилежна, ну и, конечно, пожаловаться на Аберфорта. О том, как он снова кому-то где-то нагрубил, что он совсем отбился от рук, видела бы его только наша мать, - его голос чуть дрогнул, но Альбус сделал вид, что ничего не было. – А Ариана, она спит, - он выдохнул, чуть выпрямился, снова попытался отогнать от себя тянущиеся к рукам тени. – В первый день я наложил на неё сонные чары, когда проснулся, чтобы допить зелье. Ни на что у меня сил больше не хватило. На второй уже не смог, так и валялся у себя весь день, но она решила, что я болен. Ухаживала за мной, - Альбус в очередной раз заглянул Геллерту в глаза, внезапно почти физически ощущая, насколько пронзителен его взгляд. – Она ничего не помнит, и я хотел бы представить тебя ей. Сможешь бывать у нас почаще. Подольше. Она привыкнет к тебе. А то у неё и друзей-то нет. Только я, да Эйб.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2

7

- Безмерно счастлив? Обычно для домовиков быть отпущенным - наказание и позор, - Геллерт пожал плечами, подумав, что Альбус что-то путает.
Когда мать хотела накпзать их семейною домовиху, всегда заводила разговор о том, что старую эльфийху пора отпустить: большего ужаса в этом существе вызвать было нельзя, домовиха с рыданими кидалась в ноги хозяйке и тряслась так, что Геллерту даже бывало жаль её.
- "А ты, небось, сказал им об этом? Представляю, как они на тебя посмотрели," - Альбус хмыкнул, а Геллерт захохотал:
- Я ушёл оттуда, к дракклам их всех. Больше я не останусь на эти вечера. Теперь у меня есть занятие поважнее и поинтереснее, - Гриндевальд кинул лукавый взгляд на Альбуса, и кивнул на пергамент, который тот держал в руках.
Разбираться в древних тайнах Певереллов уж куда занятнее, чем выслушивать скачки цен на жабью икру или отбиваться от перспективы знакомства с очередной умной и красивой внучкой из Ипсвича, которой пора подыскать жениха. Геллерт знал, что не будет хорошей партией ни одной девице: без дохода, без знатности, без профессии, самое главное - без желания связывать себя узами брака. Одного красивого лица с голубыми глазами хватит, чтобы влюбиться в него, но не хватит, чтобы стать семьёй.
Альбус, похоже, представлял из себя не менее неудачливый образец "жениха". Семья невесты возненавидит его через неделю после свадьбы: с таким прошлым семьи, с сестрой, с которой лучше бы не оставаться наедине, с братом, которого по отзывам Геллерт в воображении рисовал во сто крат более тупой и грубой копией себя, но с лицом Альбуса.
- Конечно, Альбус, я с радостью познакомлюсь с твоей сестрой, - делая ударение на слове "познакомлюсь", Геллерт опять усмехнулся, закусив губу. - И с твоим братом тоже. У нас будет неплохая компания.
Встряхнуться и повеселиться этим несчастным детям точно не мешало. Слишком глубоко сидела боль в Альбусе Дамблдоре, как гниющая заноза. Она сопровождала его везде и всегда, что бы тот ни делал.
"Перешагни через это и стань сильнее," - вот что хотел сказать ему Геллерт, но понимал, что Альбус не сможет внять, не сможет послушаться.
Боль делает слабым, а слабаков Геллерт не любил, но сказал себе, что поможет Альбусу стать сильнее, если тот поможет ему вскрыть могилу Певерелла. Семейство Дамблдоров, Годрикова Впадина, а скоро и могила Переверелла, её тайны и конечно же Дары Смерти - всё это медленно и непреклонно Геллерт Гриндевальд собирался прибрать к рукам, в своё полное распоряжение. Не ради забавы, лишь, чтобы достичь своей цели.
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+2

8

Альбус посмотрел Геллерту в глаза. "Неплохая компания" прозвучала так легко и логично, так обыкновенно и нормально, что Альбус не смог не улыбнуться в ответ. Ему так не хватало друзей в этой скучной деревенской глуши, но все его прежние сокурсники не могли оказаться здесь, потому что в его жизни им не было места. Там, в Хогвартсе, где от внешнего мира и даже частично от своего прошлого он был ограждён тысячелетними стенами, Альбус мог представить себя другим - мог попытаться быть "как все", погрузиться в обыкновенные подростковые и студенческие проблемы: влюблённость и расставание, "тёрки" со старшекурсниками со Слизерина, надвигающаяся сессия, проваленная контрольная, и переходный возраст. Но теперь у него не было всех этих отговорок, не было ни одной причины, позволяющей забыть о "настоящей правде". Но самое главное, у него никогда не было настоящего друга - никогда не было человека, который смог бы понять его без слов, и в критическую минуту не спрашивать "ты в порядке, Альбус?", а просто помочь, не дожидаясь просьб. К сожалению, даже бедняга Элфиас не был ему таким другом: юный Элфи был добрейшим на земле существом, за что и, как говорится, огребал, но не мог понять Альбуса до конца. И дело совсем не в семейных тёмных тайнах Дамблдоров.
Альбус опустил взгляд, вспоминая о пергаментах, ради которых и выбрался ночью на крышу. Магические огни продолжали парить над головами двух юных магов, будто светляки-гиганты, решившие поспорить со звёздами.
- Я почти дочитал их, кстати, - Альбус развернул тот документ, который изучал последним, вновь пробегая глазами по тексту. - Мне кажется, это написано кем-то из семьи Игнотуса, может быть даже кем-то из детей. И этот кто-то был свидетелем поздних опытов Певерелла, но, видимо, сделанных уже без старших братьев. Полагаю, что, если рассматривать условие сказки как исторический факт, то после создания всех трёх артефактов и, видимо, поделив их, они разъехались. Или, может быть, занялись другими исследованиями. Хотя, возможно, причины были весьма банальными, как ссора или что-то ещё в этом духе.
Как и любой исследователь, Альбус воспринимал легенды прежде всего с точки зрения практического, научного подхода. Предположить, что сказка имеет действительные основания? Вполне разумно, ведь история знает множество подобных подтверждений. Считать, что Певереллы по праву могут быть причислены к великим волшебникам уровня самого Мерлина, -  спорно, но так же не лишено смысла, если найти или хотя бы доказать существование Самой сильной палочки, Воскрешающего камня и Мантии-невидимки. И, как любому учёному, Альбусу хотелось понять механизмы, каким образом трём магам почти тысячу лет назал удалось создать артефакты, коим не было равных сейчас, на границе девятнадцатого и двадцатого веков? Откуда братья Певерелл взяли свои знания, на чём эти знания были основаны, и почему, в таком случае, ни один артефактолог за шестьсот с лишним лет не смогу достигнуть такого же уровня. Ну,.может быть, только Ник Фламель с его Философским камнем.
Кстати, он ведь почти их современник, - вскользь подумал Альбус.
- Меня заинтересовал один момент, - продолжил Дамблдор, - где автор этого дневника упоминает о "тайне, которую Игнотус унёс с собой". Но, как ты заметил, он упоминает об этом ещё дважды и каждый раз это совсем не похоже на оборот речи. Скорее на нечто вполне материальное, что было решено скрыть после смерти Певерелла. Думаю автор имеет ввиду нечто, что было захоронено с Певереллом, - Альбус поднял голову, возвращая взгляд на Геллерта, - или, если не сама вещь, то, возможно, какая-то точная информация... о чём-то. Из этого логично предположить, что, чтобы узнать больше, нам придётся таки вскрыть могилу, но это должно быть очень рискованно и опасно, если даже почти семьсот лет назад некто уже не хотел делиться этим с миром.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2

9

Геллерт, до того просто сидевший рядом с Альбусом, легко откинулся на спину и уставился на звёзды. Он поднял руку вверх, и рукав спал до локтя, обнажая белое с синеватыми прожилками вен запястье и тонкую руку. Юноша поднял её к звёздам и играясь “водил” по ним пальцем. Задумчивый и немного детский жест, которого молодой немец ничуть не стыдился, не пытаясь выглядеть ни старше, ни серьёзнее своих лет. Он слушал так Альбуса, пока он говорил о своих изысканиях, словно подчёркивая: настоящий учёный тут только ты, Альбус.
Это было правдой. Геллерт никогда не интересовался никакими науками или исследованиями ради них самих, как полагалось учёному. Это отличало его от Альбуса, Фламеля и многих других великих магов, которым не приходило в голову поставить знания на службу силе.
- Ты сказал “вскрыть могилу”? - Геллерт приподнялся на локте и посмотрел на Альбуса с лукавым интересом.
В глазах немца заплясали огоньки, но кто знает, может быть, это были только отблески от светильников.
- Это может быть просто невероятно, просто смертельно опасно, - Геллерт заулыбался. - Только представь: семьсот лет эта могила стояла закрытая от всех и никому не пришло в голову посмотреть что там, потому что старая легенда считалась только глупой сказкой… Наверное, на вскрытие потребовалось бы разрешение Министерства, но оно вряд ли следит за каждой старой могилой. Если они сделают всё тихо и закроют могильную плиту так же, возможно, никто и не заметит.
В том, что Альбус не испугается, Геллерт уже почти не сомневался. Чего бояться человеку, у которого в одном доме с ним живёт сестра, сама - суть тёмномагическая субстанция? Пусть Альбус и не понимает, что из себя представляет Ариана, он знает, как она опасна для него самого. Это словно жизнь в одной пещере с драконом.
Геллерт снова придаёт своему телу сидячее положение. Его взгляд падает на его собственную метлу, лежащую поблизости. Болгарского производства, не самая быстрая модель, не самая новая. Отец подарил ему её, когда он стал самым лучшим на курсе по среднему баллу за СОВ, и получил за это наградной знак. Отец был невероятно горд им, наверное, впервые в жизни. Да, метла не самая лучшая, но легко выдержит двоих, даже с ветерком.
- В прошлый раз ты так быстро сбежал с кладбища. Мы ничего не успели. Может быть, попробуем снова? - Геллерт протягивает руку Альбусу: для рукопожатия или чтобы помочь тому встать - не ясно, но отвернуться от протянутой руки не так то просто, Геллерт знает это.
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+2

10

Говоря о звёздах, Альбус следит за баловством Геллерта, кажется, слушающего его только вполуха. Было в его действиях что-то такое знакомо-детское. Кажется, ещё в годы на Насыпном Нагорье они с Аберфортом так же бегали на огромное поле, раскинувшееся перед их домом, чтобы залечь в высокой траве и смотреть на небо. Только братья Дамблдор смотрели не на звёзды. Милее всего им были облака и фантазии, как вместе они, мальчишки-волшебники, повелевают силами стихий, не используя палочки; или же просто спорили, какое облако на какую тварь похоже. Но... детство кончилось слишком внезапно. Иногда Альбус пытался понять, в чём причина того, что братская дружба, единение, так охладели. Кто виноват в этом, - он, Аберфорт или жестокие обстоятельства? Они почти всегда были порознь. Альбус часто не понимал младшего, а тот, кажется, лишь сильнее злился. Они заводили друг друга в тупик. А ведь раньше так любили друг с другом мечтать.
Альбус смотрит, как поблёскивают дьявольскими огоньками льдистые глаза и усмехается. Ох и плут же ты, Геллерт Гриндевальд! Но эта мысль забавляет по-доброму, по-хорошему.
А Геллерт, кажется, решил взять на себя роль человека, который, в случае чего, должен сказать "я же предупреждал!" Или же, что боле вероятно, просто дурачился, одновременно прощупывая, примет ли вызов новый товарищ, понимает ли на самом деле смысл сказанных слов. Судя по тому, с каким упорством юный немец копался в прошлом семейства Певерелл, сам он на свои же доводы о всевозможных неприятных последствиях был готов сказать лишь "Плевать!"
- Возможно и не заметят, - Альбус просто пожимает плечами. - А, может быть, заметят годы спустя, когда уже будет бесполезно кому-то что-то предъявлять. И в том и в другом случае "вскрытие покажет."
Это можно было вполне считать обоюдным согласием на рискованную авантюру. Альбус проследил за поднимающимся Гриндевальдом: глядя на того снизу-вверх, казалось, что звёзды, подмигивающие с ночного небосклона, путаются в светлых волосах. Геллерт протянул руку, а Альбус, с каким-то замиранием глядя на него, медлил всего пару секунд. Отчего-то этот момент показался ему особенным, как будто судьбоносным. Он поднял свою руку и вложил её в чужую ладонь. А, поднявшись на ноги, выхватил палочку и взмахнул, делая ловкий пасс. Через секунду из окна в потолке комнаты Дамблдора, ведущего на крышу, вылетела его метла и остановилась рядом с хозяином. Альбус вскочил на неё со скоростью бывалого квиддичного игрока.
- Кто последний, тот – не первый, - смеясь, бросил он и рванул с крыши, рассекая ночь.
Ветер приятно холодил развивающиеся медные кудри. Годрикова Впадина спала, если не считать дом Батильды, где посиделки будут идти до самого рассвета (ох уж эти пенсионеры!) Рубаха свободного кроя вздымалась за его спиной будто паруса и летний ветер приятно обволакивал всё тело. Ещё помня о недавней адской боли, теперь Альбус был безумно счастлив такой маленькой радости, банальному удовольствию. Он смеялся, ловко пикировал на лету, когда Гриндевальд пытался его догнать и, кажется, даже бросал вслед какие-то чары. Всё Дамбдору казалось игрой. Будто ему снова четырнадцать, и он играет в квиддич, тот единственный год, когда согласился быть в числе факультетской сборной. Метла слушалась его превосходно, словно читала мысли, хотя явно уступала той, которую оседлал немец. Альбус чувствовал, что Геллерт припомнит ему эту выходку, но отчего-то радовался ещё больше.
Мёртвые встретили их молчанием, и один только столетний раскидистый дуб, укрывающий могилу младшего Певерелла, поприветствовал их, тревожно зашелестев могучей кроной. Альбус легко спружинил на землю, почти изящно, словно спускался при помощи левитации.
- Оп-оп, я выиграл! – заливисто рассмеялся он в ответ Геллерту, отставшему на каких-то жалких полсекунды.
Высокий, снова держащий спину прямо, уверенно и расслабленно, на фоне глубокой таинственной и слишком звёздной ночи Альбус смотрелся зачарованным принцем. Он выпустил из рук метлу и та, сама заколдованная, сделала в сторону пару самостоятельных прыжков и тихо легла на землю.
Альбус перевёл взгляд с товарища на шестисотлетнюю могильную плиту. Из уважения к упокоенным, он будто взял себя в руки, улыбаясь не так широко, словно мог потревожить их этим.
- Доброй вам ночи, сэр Игнотус, - прошептал он себе под нос, снова лицезря выгравированный знак Даров.
- Ты хочешь сделать это сейчас? – взглянув на Гриндевальда, спросил он.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2

11

Альбус крепко схватил его за руку, помогая подняться. Это было внезапное рукопожатие, которым они скрепили их "союз" или..."сделку"?
Гриндевальд только подивился, как быстро Дамблдор перешёл от слов к делу. Вот он сидит, удобно устроившись. С поджатыми ногами. Обложился пергаментами. И вот через секунду он уже седлает метлу, появившуюся в мгновение ока. Пергаменты едва не сдувает с крыши, когда он срывается с места.
- Accio, - Гриндевальд приманивает бумаги, одновременно седлая свою метлу.
Дамблдор, похоже, не намерен его ждать.
Воздух над Годриковой Впадиной свеж и наполнен ароматами растений, неведомых Геллерту. Ему кажется, что даже трава здесь пахнет иначе. Что уж говорить о ветре.
Деревенька внизу совсем мала. Уже слишком поздно и нигде не горит свет. Здешние жители привыкли к деревенскому быту: вставать с петухами и ложиться с закатом. Только в гостиной Батильды Бэгшот засиживаются иногда до одиннадцати. Совсем рано для тех, кто живёт в большом городе. Например, в Вене, как родня Геллерта по матушке. Его родственники в это время во всю веселятся в гостях или принимают кого-то у себя. А здесь уже не горит ни огонька. Не то, чтобы Геллерт был любителем столичной жизни или сборищ в салонах. Столичная болтовня казалась ему такой же пустой, как и обсуждения средств от садовых гномов в кругу гостей Батильды. Но это маленькое селение и его скудное общество навевали тоску и давали понять как он далёк от родины.
"Очень удачно, что здесь нашёлся этот парень," - сказал себе Геллерт, выискивая впереди в темноте спину Альбуса.
Зажечь Люмос нельзя, он привлечёт маглов. Геллерт изо всех сил старался не отстать от товарища и вместе с тем не впечататься в крону какого-нибудь дерева. Дамблдор уж точно знал местность намного лучше. На результате их дружеского турнира по скоростному полёту в кромешной темноте это сказалось: Геллерт отстал.
Альбус соскочил с метлы, смеясь, как первокурсник, сумевший сделать кульбит и не упасть. Он светился восторгом, как будто не летал много лет. Держаться на метле он умел неплохо, отметил про себя Гриндевальд.
"Что ж, мистер Дамблдор, посмотрим, какими ещё талантами вы можете удивить", - подумал он.
Немец отправил свою метлу прислониться к ближайшей ограде и зажёг на кончике палочки свет. Если маглы в это время решили прогуляться по кладбищу - тем хуже для них.
- Доброй ночи вам, сэр Игнотус, - бормочет Альбус, и Геллерту становится немного не по себе от таких разговоров с умершим.
Нет, мёртвый Игнотус не приходил к нему ни в видениях, ни в виде призрака. Геллерт надеется, что и не придёт. Но от таких вещей в нём просыпается глупое суеверие, шепчущее, что тревожить покойников - не к добру.
- Ты хочешь сделать это сейчас? - словно проверяя его решимость, спрашивает Альбус.
Геллерт внутренне собирается за долю секунды, отгоняя мрачные предчувствия, не основанные ни на чём. Он не станет пасовать перед старикашкой Певереллом, пусть тот хоть трижды обманул смерть и взял её Дары.
- Да. - коротко отвечает он.
Гриндевальд достаёт тёплые от его тела пергаменты, которые поспешно сунул за пазуху перед отлётом. Он пихает их в руки Дамблдора. А сам становится напротив надгробного камня.
- Посмотрим, есть ли что-то там, - это относится и к содержимому могилы и к возможным ловушкам, что могли поставить потомки Игнотуса или заранее он сам.
Повинуясь магии Гриндевальда, земля начинает подниматься с могилы и скапливается на её краю, как будто кто-то закапывал гроб и теперь это как плёнка синематографа прокручивается назад.
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+2

12

Альбус бросил пергаменты на землю, чтобы высвободить руки. Геллерт начал слишком быстро, слишком стремительно. Дамблдор немного напрягся. Всё это довольно сложная процедура – заставлять шестисотлетний гроб вытаскиваться из могилы. Палочка прочертила несколько голубоватых рун, быстро потухших на фоне тёмного ночного пространства, и вслед за ними вокруг двух магов вырос защитный купол, накрывший собой и могучий старый дуб. Испустив несколько энергетических разрядов, купол перестал быть видимым снаружи, оставаясь различимым лишь двум юным волшебникам.
- Аккуратнее, - тихо, но всё же с некоторым нажимом произносит Альбус, глядя, впрочем, не на Геллерта, а лишь на гроб, показывающийся из расползающейся в стороны земли.
Альбус наводит на него свою палочку, стабилизируя начальный процесс эксгумации. Ещё пара мгновений и огромный деревянный гроб, обшитый стальными скобами и какими-то узорами, напоминающими руны, чуть показывается на поверхности, но в тот же момент как будто застревает. Дамблдор хмурится. Магия, сочащаяся с кончика его палочки тускловатым лунным светом, тянется вглубь развороченной земли, но пропадает там, так же, как звёздный свет в глубоком чёрном космосе.
- Что-то его удерживает, - Альбус предельно серьёзен и сосредоточен. – Должно быть, корни дуба, он наверняка вырос здесь позже. Замедли процесс, я разберусь.
Альбус перенаправляет свою магию на дерево. Отблески магических энергий загадочно освещают его лицо, поигрывая тенями на чуть сморщенном из-за хмурости лбу. Юный Дамблдор держит поднятыми обе руки; свободная словно помогает волшебным энергиям направиться в верное русло, контролируя силу воздействия. Он и впрямь ощущал что-то подобное в собственных пальцах, когда использовал более сложную магию, чем бытовые чары и обыкновенные боевые. Руническая магия, к примеру, всегда требовала полнейшей концентрации, и две руки были вполне себе отличным подспорьем. Ещё на пятом курсе Хогвартса Альбус спорил с профессором Защиты от Тёмных Искусств о необходимости использования в качестве проводника не только волшебной палочки, но и собственного тела, ведь именно внутри мага – в его крови, в его клетках, в его душе – текла сама магия. Не зря ею обладает далеко не все представители людского рода.
Тонкие губы Альбуса неслышно зашептали магические формулы. Огромный старый дуб медленно «вздохнул»: чуть встрепенулся, устало шевеля могучей кроной, а потом начал лениво переваливаться с одного бока на другой, как человек, который неудобно сидел, но решил занять более комфортное положение.
Магический купол блеснул пару раз раскатами-молниями из-за скребущих по его поверхности веток. Альбус напрягся, ещё выше поднимая руки, перенаправляя часть силы на купол, одновременно контролируя действие заклятий, наложенных на дуб. Купол раздвинулся, давая дереву больше возможностей для манёвров.
- Не волнуйся, снаружи всё это незаметно, щит скрывает полностью, - чуть скривив губы в ухмылке, бросил он Геллерту.
Дамблдор понимал, что, если сейчас им удастся вскрыть могилу Певерелла и найти там нечто ужасное, этот же щит может стать помехой, задержав внутри себя древнюю магию, что может подвергнуть обоих опасности. Но, с другой стороны, всё это итак целиком и полностью опасно, начиная от самого намерения; а на нынешнем этапе лучше быть незаметными для любых возможных случайных глаз.
Огромные массивные корни задвигались под землёй, разрыхляя её, будто гигантские черви или щупальца.
- Давай, тяни его снова, - Альбус продолжал контролировать дуб, передавая контроль над могилой Геллерту.
Работа очень деликатная, действовать нужно было почти с ювелирной точностью: аккуратно, но, в то же время, очень уверенно. Достать гроб из-под земли – это даже не пол дела. Главное то, что последует дальше. Ещё при первом посещении этого места Дамблдор прикидывал, какие именно чары можно будет использовать, но в реальности, как показывала практика, всё может оказаться совсем иначе.
Гробница вырвалась из древесных пут, которые, как живые, просто перераспределилис, буквально заняв другое, более удобное положение. Старый дуб сделался немного выше, будто не такой сгорбленный, и оставалось надеяться, что всё это не будет так сильно бросаться в глаза тем, кто придёт на кладбище после двух зарвавшихся магов. В конце концов, это же кладбище: здесь не по сторонам смотрят, запоминают не расположение деревьев и травяную поросль.
Земля сошлась под огромной гробницей Игнотуса Певерелла, расстелилась упругим пологом, чтобы удерживать её на поверхности. Альбус опустил руки, снимая заклятье со старого дуба. По стенкам купола снова промелькнули энергетические раскаты. Дамблдор как завороженный разглядывал гроб, пролежавший в земле несколько столетий, и даже теперь, шестьсот с лишним лет спустя, выглядел так, будто был опущен в неё совсем недавно.
- Здесь какие-то чары, которые удерживают гроб в сохранности, не дают древесине испортиться с течением времени, - не спуская глаз с потемневшей крышки, Альбус огибает могилу, вставая ближе к Гриндевальду. – Видишь эти руны на поверхности? Похоже на какие-то кельтские заклятья, связанные с языческими ритуалами. Я читал о таком, но вижу впервые. Вот эти две, - он указывает пальцем на пару замысловатых рун, расположенных там, где должна находиться голова умершего, - обращаются к Королеве Мэб, призывая её силу и покровительство для усопшего. – Альбус замолк, и как-то заговорщически улыбнулся, глянув на Геллерта: - Вдохновляет, правда?
С этими словами старший Дамблдор тряхнул рыжеволосой головой, поведя плечами, будто немного разминался перед предстоящими действиями.
- Что ж, давай попробуем открыть её, - он встал с другого бока, так, чтобы магия обоих волшебников равномерно распределялась по всей поверхности гроба. – Предлагаю начать с простых чар, чтобы снизить риск схождения одной магии с другой. Может быть, эти руны – это единственное, что защищает могилу, но, скорее всего, нет. Так что будь готов применить щитовые, что-нибудь посильнее. Я немного ослаблю купол.
В ответ на его слова и небольшой пасс купол изнутри стал как будто больше невидимым, как если бы истончился, сильнее сливаясь с ночью. Альбус чувствовал невероятный прилив вдохновения или даже азарта. Но, вместе с тем, что-то на границе сознания еле ощутимо беспокоилось. Дамблдор предпочёл списать это на обыкновенную волнительность.
- Геллерт, ты готов?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2

13

Геллерт поторопился, в этом Альбус был прав. Он нырнул в их опасное предприятие, как обыкновенно нырял в озеро у школы. Чем больше медлишь, тем сильнее начинают одолевать сомнения и нерешительность. Да и Альбусу от такой прыти деваться было некуда, он едва успел окружить их защитным куполом и подхватил чары Геллерта, вторя ему.
Доставать тысячелетний гроб из корней - не самая сложная магия, но очень тонкая и аккуратная. Пока Альбус распутывал древесные корни, Геллерт вынимал последнее пристанище Игнотуса Певерелла на поверхность. Они с Дамблдором действовали как две руки - сплочённо, синхронно и гладко.
Геллерту нравилось это взаимодействие в потоке магии, когда ты почти без слов по одним только колебаниям потока или движениям палочки в руках второго понимаешь, что сейчас произойдёт и что требуется от тебя. Гроб выплыл покачиваясь, мягко опустился на землю у ямы. Геллерт поднял глаза на Альбуса, тот смотрел на дуб и раскаты молний, проходящие пульсом по куполу. Геллерту показалось, что они отражаются от самого Альбуса и тот вспыхивает на доли секунды слабым апельсиновым свечением.
“Вдохновляет, правда?” - замечает Альбус, прочитав короткую лекцию о рунах.
Геллерт предпочёл бы знать, не несут ли они опасность. Но если они посвящены Королеве Мэб, то наверняка должны быть связаны с тёмной магией.
-- Как много ты знаешь, как профессор, - смеется Гриндевальд, довольный, что первая часть операции прошла успешно. - Профессор Дамблдор.
Он со смехом отвешивает поклон и занимает место напротив Альбуса с другой стороны гроба и посмотрел в его горящие азартом глаза.
-- Готов, - кивает немец и улыбается в ответ на воодушевление Дамблдора.
Затем взмахнул палочкой, открывая крышку. Из узкой щели в него стремительно как бешеный пикси вылетела белая вспышка. Геллерт не успел выставить щит, так быстро это произошло.
Вспышка погасла едва успев достигнуть груди юноши. Геллерт пошатнулся, но устоял на ногах. Он даже не перестал держать чары, хотя они и ослабли и крышка немного опустилась, готовая вновь захлопнуться. Свободной рукой он ощупал себе грудь. Кроме резкого сухого удара в первую секунду он ничего не ощутил, и сейчас, кажется, всё было в порядке.
“Разберёмся позже”, - решил про себя Геллерт.
Нельзя исключать, что магия просто выдохлась за столько времени и чары, должные нести смерть, больше не работали. Возможно, ему просто повезло.
-- Всё в порядке, - коротко кивает немец. - Продолжаем.
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+2

14

- Геллерт! – руки Альбуса заняты магией, и палочку обвивают магические линии, шедшие изнутри юного волшебника прямиком под крышку последней обители Игнотуса Певерелла.
Это сложная магия, пусть он и не успел объяснить все премудрости своему новому другу-немцу. Когда Альбус впервые прочёл о ней в той книге, которую, среди прочих, выслал ему когда-то Фламель, он, юный и амбициозный, захваченный египетской мифологией, тайнами утраченных древних магических обрядов, созданных одной из могущественнейших цивилизаций за историю человечества, практически видел себя стоящим у подножия какой-нибудь пирамиды, с палочкой наизготовку, готовый открыть гробницу фараона, чтобы сразиться с наложенными защитными проклятьями. Эта магия, согласно тем книгам, была словно сплетена из магических формул. Ведь это действительно загадочно и потрясающе захватывающе, - сам факт существования магии, созданной не на привычной латыни, а на языке, умершем ещё до её создания. Официальное магическое сообщество, как правило, отметало настолько глубокие истоки волшебства, уходящие вглубь веков, исчисляемых до Нашей Эры. Но Альбус Дамблдор, как и многие до него, и, скорее всего, ещё многие после, был поражён идеей постичь тайный смысл сплетённых воедино иероглифов.
Именно эти знания, изъятые из многочисленных исследовательских трудов по вскрытию древних гробниц, сейчас пробовал использовать юный маг. Впервые в жизни, и под страхом огромной опасности, но, всё же, пробовал. Эти чары, уже заведомо созданные для того, чтобы улавливать возможные наложенные на могилу проклятья, должны были уберечь и сейчас – так считал Альбус. Но, увидев, как неизвестное заклятье бесконтрольно вырвалось из-под чуть приподнятой крышки гроба и ударило Гриндевальда в грудь, по-настоящему испугался.
Руки дрогнули, лазурные глаза, широко распахнутые от испуга, взирали на немца. Но тот сумел удержаться на ногах, и, кажется, остался в полном порядке. Дамблдор всё ещё удерживал чары, пытавшиеся проникнуть под крышку гроба в виде тускловатого света, и лишь одна-единственная нить сомнения удерживала его от того, чтобы бросить всё прямо сейчас. Если бы Геллерт завалился на землю, он непременно бы так и сделал. Но сейчас дрогнувшие было руки снова обрели свою крепость.
- Всё в порядке, - твёрдо произносит Гриндевальд и Альбус, всё ещё глядя на него с волнением, мысленно убеждает себя в том, что всё на самом деле так и есть. – Продолжаем.
- Ты уверен? – всё же не удерживается он, но руки не отпускают магических пут.
Восстановить их будет так сложно, и вообще может уже не представиться случай. «Но ведь чужое благополучие намного важнее!» - опасения точат изнутри, борясь с желанием выполнить поставленную дерзкую цель.
И всё же Гриндевальд твёрд. Магия снова получает подкрепление в виде ещё одной пары руки, ещё одной палочки.
- Повторяй за мной, может быть, сработает, - Дамблдор снова сосредоточен.
Теперь бы правильно произнести эти строки, если он не забыл те основы египетского, которые когда-то пытался выучить. Помнится, Аберфорт высмеивал его за каждое слово, и всё твердил, что нет смысла учить язык, который уже никому никогда не пригодится. Он считал, что старший брат выпендривается, но мать осаживала их обоих. Что ж, если им удастся, Альбус сумеет доказать брату свою правоту.
- Седжен хэрев Ра, - негромко начал Альбус, делая паузы, чтобы Геллерт успевал повторять формулу, - эм нети джет *.
Дамблдор взмахнул палочкой, быстро прорисовывая в воздухе основные иероглифы, и в ответ на его магию тусклый ранее свет засиял сильнее, набирая свечение, будто мог таким образом обрести силу и мощь, необходимую, чтобы сокрушить древние заклятья, сковавшие шестисотлетний гроб. Альбус почувствовал, как магия, набирая обороты, заставляет руки дрожать от напряжения. Теперь главной задачей было удержать её: оказаться достаточно стойким «сосудом» или «проводником». И хорошо, что сейчас их было здесь двое – он и Геллерт, два мага, которые могли перераспределить её между собой.
Альбус повторил формулу снова. Обычные, казалось, слова, но, в сочетании с пассами палочки звуки и иероглифы преобразовывались в магические энергии. Свет усилился, настолько, что теперь на него было почти невозможно смотреть. Альбус прищурился, стараясь защитить глаза и всё же не закрывать их совсем. Защитное поле должно было приглушить этот свет, не давать ему смотреться маяком в центре кладбища – по крайней мере Дамблдор на это рассчитывал.
- Седжен хэрев Ра…, - снова начал было Альбус, но руки пронзила резкая вспышка боли, отозвавшись в недавнем ранении.
Дамблдор вздрогнул, будто кто-то ударил его ножом в спину, магия дрогнула вместе с ним и вырвалась из уз длинных пальцев. Свет угас почти мгновенно, растворяясь в темноте, пропадая с кончиков раскалённых палочек. Альбус удержался на ногах, а мгновенная боль так же стремительно растворилась по кровотокам, как и магические огни. Он наклонился вперёд, упираясь руками в чуть согнутые колени. Заклятье действительно вымотало, и через пару секунд стало понятно, почему: массивный, обшитый сталью гроб Игнотуса Певерелла остался девственно чистым, не покрывшись даже трещинами. Немного приподнятая крышка, дав двум юным магам надежду в виде маленькой щели, снова закрылась, даже не думая позволять открыть себя.
Альбус разогнулся и тяжело вздохнул. Медно-рыжие брови подползли к переносице. В голову закралась мысль, что то, что крышка поддалась сразу, было всего лишь частью ловушки, в которую почти угодил Геллерт, а совсем не символом их общего успеха.
- Кажется, всё немного сложнее, чем я думал, - задумчиво подытожил Альбус и глянул на Гриндевальда. – Придётся подготовиться получше. Те, кто хоронил его шестьсот лет назад, были весьма предусмотрительны.


* - Слушай слово Ра, в котором вечность.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2

15

- “Повторяй за мной, может быть, сработает, - произносит Альбус.
Геллерт усилием воли выравнивает сбившееся дыхание и заставляет колотящееся без причины сердце замедлить ход.
Геллерт послушно повторял за Альбусом формулы, в которых ни драккла не понимал. Он догадался, судя по звучанию, что это какая-то восточная магия. Арабская или вроде того. По ощущениям от выходящей из волшебной палочки магии он чувствовал, что эти заклинания имеют иную природу, чем Тёмная магия или то, что обычно преподают в волшебных школах, находящихся под контролем Министерств Магии.
Геллерта даже ненадолго, как ушатом холодной воды, окатило завистью к приятелю, который знал что-то фантастическое, чего не знал и не умел он. Вот это был бы щелбан по носу самонадеянного Гриндевальда, если бы сейчас гроб Певерелла отворился, как крышка шкатулки. Но ничего не произошло. Все заклинания и волшебные формулы разбивались о невидимую защиту, которой охранялось последнее в этом мире прибежище праха Игнотуса. Похоже, старый пройдоха действительно был невероятно сильным магом при жизни, и сила его была такова, что сохранилась и через много веков после смерти.
“Уж не зачарован ли этот гроб Бузинной палочкой”, - подумал было Геллерт.
Кажется, сказка отрицала саму возможность этого, но немец уже был готов поверить, что сам Игнотус не просто скрылся от Смерти под Мантией, как было написано в побасенках Барда Биддля, а завладел всеми Дарами. Эта загадка не стала проще, как ожидал Геллерт, а усложнялась с каждым днём. Он скрипнул зубами от досады.
Неизвестная магия Дамблдора истощила его, юноша почувствовал, что голова его гудит и кружится, а перед глазами всё плывёт. Он опустил голову и не мог вымолвить ни слова, борясь с нахлынувшей тошнотой.
Надо было сказать Альбусу, что это бесполезно, что они ничего не могут добиться, но Геллерт был слишком упрям, чтобы отступать. Ему показалось, что сегодня он или вскроет этот гроб или сам упадёт замертво рядом с ним. Но тут Альбус нарушил молчание:
-“Кажется, всё немного сложнее, чем я думал, придётся подготовиться получше”.
Геллерт поднял глаза на Дамблдора, чувствуя к нему почти благодарность за то, что он смог закончить это на сегодня.
- Похоже ты прав, - пряча дрожащий голос за усмешкой, сказал Гриндевальд; он провёл ладонью по лицу, утирая пот. - Этот Певерелл совсем не прост, но мы достанем его… Надо привести здесь всё в порядок, чтобы никто ничего не заметил.
Последняя необходимость вызвала внутри у Геллерта отголосок паники: ему казалось,что на его плечи сверху давит каменная могильная плита, и он просто рухнет, если сейчас сотворит что-нибудь. Юноша основательно проморгался и снова посмотрел на Дамблдора, но тот стал виден не намного чётче.
- Что за иноземные чары мы творили? Никогда такого не видел. У меня от них ощущение, что я выпил бутылку шнапса, а потом расколотил её о свою голову.
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+2

16

Сам Гриндевальд казался не менее уставшим, чем Альбус. Тусклый свет защитного поля немного освещал лицо немца и, сквозь его усмешку и кривую улыбку, Альбус заметил некоторую вымученность. Ничего хорошего в этом, естественно, не было. Заклинание оказалось слишком энергозатратным, о чём в тех фолиантах, из которых выкопал его Альбус, не упоминалось. С другой стороны, эти фолианты не предназначались для недавно закончивших школу волшебников, которым ещё даже девятнадцати лет не стукнуло. И даже Фламель, который поделился подобной литературой со своим несостоявшимся протеже, вряд ли рассчитывал, что с помощью полученных знаний Дамблдор ринется вскрывать шестисотлетние гробницы. «И нарушать все законы, которые всего подобного касаются» - подумал новоиспечённый юный преступник. Если Батильда узнает об этом, им не сносить головы. Она, конечно, специальным службам не доложит, но вот нагоняй вполне в силах устроить.
Геллерт не заметил слабость Альбуса из-за недавнего ранения, из-за которой он прервал действие залятья. Сам Гриндевальд либо действительно был бледным, либо это свечение защитного купола так отражалось на его взмокших щеках и лбу. Кажется, Альбус оказался слишком самонадеянным: на какое-то мгновение он действительно решил, что у них всё получится. И из-за этого самого мгновения он подверг опасности племянника Батильды, которой Дамблдоры обязаны практически всем, что имеют. Сейчас боль в плече уже полностью исчезла, и Альбус почувствовал укол совести за то, что стоящий перед ним новый знакомый выглядит и, похоже, чувствует себя хуже, чем он.
- Не волнуй, я сейчас всё восстановлю, - поспешил заверить Альбус, выставляя вперёд руку, как бы показывая, чтобы Геллерт не утруждал себя, - отдохни пока. Всё-таки не хорошо, что в тебя попали те чары.
По возвращении домой надо будет как-то проверить состояние Гриндевальда, подумал он. У Батильды в саквояже хранился целый выводок разнообразных зелий, наверняка там можно найти что-то подходящее. Или, на худой конец, поискать специальную литературу и попробовать сварить зелье. Альбус хмыкнул про себя: как-то слишком много нарушений за последнюю неделю. Гриндевальд знает про Ариану; он чуть не погиб в доме Альбуса, а потом спас ему жизнь. А теперь они пытались вскрыть чужую могилу без специального на то разрешения, угодили под действие неизвестных чар, последствия которых могли быть какими угодно. И чтобы как-то поправить это, Альбус уже готов снова тайком куда-то лезть и тайком что-то делать. Одно цепляется за другое. Да. Но разве теперь можно всё бросить? К сознанию как будто подкрались не слишком радужные размышления, но Альбус мысленно отмахнулся от них.
- Это древнеегипетский, - Альбус бодро улыбнулся, чтобы отвлечь Геллерта и немного встряхнуть его, пока сам снова поднимал палочку, направляя на древнюю могилу. – Помнишь, я говорил, что изучал кое-что, связанное с вскрытием гробниц фараонов? Вот это оттуда. Мощная магия, согласен. Но и тяжёлая, я сам не ожидал, - Дамблдор перевёл взгляд на гроб, снова взмахнул палочкой, вырисовывая в воздухе несколько рун, и, повинуясь им, гроб начал свой обратный путь в могилу, самостоятельно зарываясь землёй, словно рядом стояли невидимые гробовщики. Защитный купол вокруг них всё ещё мерцал тусклым светом, скрывая под собой и магию и любые звуки.
- Но в нашем случае она оказалась совершенно бесполезной, - закончил Альбус через пару секунд, когда шестисотлетняя плита с изображением знака Даров вновь встала на прежнее место; он подошёл к Геллерту, последним пассом снимая защитное поле. – Знаешь, теперь мне кажется, что я должен был догадаться: наверняка, такой маг, как Игнотус Певерелл тоже знал подобные приёмы. И исключил их возможность, чтобы никто не посягнул на его последнее пристанище.
Тусклое свечение защитного купола исчезло и теперь оба юноши снова были под светом россыпи из далёких звёзд. Ветер приятно дунул в лица, освежая после тяжкого труда. Альбус вдохнул полной грудью, вбирая в себя свежесть и ароматы ночных цветов.
- Но не расстраивайся, - он положил руку на плечо Геллерта, не похлопывая, но как бы поддерживая, - мы всё равно узнали кое-что важное. - Альбус подался ещё немного вперёд, заговорщически понижая голос, - учитывая весь этот уровень защиты, либо у Игнотуса волшебные кости, либо в его могиле действительно закопано что-то очень ценное.
Лазурные глаза Дамблдора немного хитро блеснули. Адреналин вспыхнул в груди, заставляя предвкушать новые открытия, новые знания. Дамблдор не видел за ними ни власти, ни влияния, не думал ни о славе, и делал это не ради признания. Магические знания, науки, открытия, исследования – он испытывал страсть именно к процессу. Всё же прочее приходило само собой, как было в школе. Он никогда не кичился этим, пусть и Аберфорт думал иначе. Все те призы и награды, которые старший Дамблдор продолжал хранить, были просто воспоминаниями о времени, когда он был счастлив – о школе, о друзьях, обо всём, что там было.
Не опуская руки, продолжая удерживать заметно ослабевшего Геллерта, Альбус оставил все мысли о гробнице и её тайнах, сосредоточившись на состоянии здоровья своего соучастника.
- Как ты? Можем аппарировать прямо на второй этаж твоего дома, к твоей комнате.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2

17

Геллерт почувствовал почти физически облегчение, когда Альбус просто сказал " Не волнуй, я сейчас всё восстановлю". Похоже, в этом и состояла прелесть дружбы или сотрудничества, которые раньше Геллерт игнорировал. Кто-то мог прикрыть твою спину и помочь в те моменты, когда ты просто тонешь в реальности. Впервые второй человек для Геллерта был не помехой в деле, а подмогой.
Дамблдор действительно был неплохо подкован, и Гриндевальд подумал, что это - потому что Альбус оказался намного способнее его в части вскрытия гробниц и наведения защитных чар. Было досадно найти кого-то умнее, но в то же время Геллерт радовался, что жизнь дала ему такое приобретение, как Альбус.
- Древнеегипетский? Любопытно, откуда ты узнал такое, - в голосе Геллерта просквозили нотки зависти.
"Ах да, он же протеже Фламеля", - вспомнил Гриндевальд то, что рассказывала ему не без гордости Батильда.
Ночной воздух прошёлся ласковым касанием по лицу, и Геллерту стало немного легче. Он стоял, прикрыв глаза, и смог вдохнуть полной грудью впервые за последний час, с того самого момента, как они начали вытаскивать гробницу Игнотуса. Прикосновение руки Альбуса к его плечу показалось Геллерту прикосновением бабочки. Он открыл глаза и посмотрел на друга. Сейчас перед глазами всё перестало двоиться и зрение вновь сделалось чётким: он смог разглядеть редкие веснушки на лице Альбуса, когда тот подался к нему, понизив голос:
- "Учитывая весь этот уровень защиты, либо у Игнотуса волшебные кости, либо в его могиле действительно закопано что-то очень ценное."
Геллерт усмехнулся. Разумеется, гробница Игнотуса обязана содержать что-то ценное. Говорят, что нельзя ничего забрать с собой в могилу, но Певерелл, видимо, что-то забрал. Сердце Гриндевальда забилось сильнее, когда он подумал, что это может быть не просто что-то, что сделает его ближе к Дарам, а возможно один из них. Неужели, сама Мантия, принадлежавшая Игнотусу?
Геллерт увидел блеск в глазах Дамблдора, появившийся при упоминании ценного в могиле Певерелла. Кто-то теперь хотел найти Дары так же сильно, как он сам. Хорошо это или нет Геллерт ещё не понял. Помощника или конкурента он обрёл в лице юного англичанина? Из Дамблдора получится сильный противник и сильный союзник. Не поступил ли он опрометчиво, рассказав Дамблдору так много и позвав его с собой сюда?
Геллерт медленно отстранился от Альбуса, но задержал его ладонь в своей.
- Как хорошо, что сегодня здесь со мной оказался ты, - произнёс он. - Давай лучше полетим. Где-то здесь остались наши мётлы.
По-правде, Геллерта замутило от одной мысли об аппарации, но сказать об этом Альбусу он не смог. Он надеялся, что неспешная прогулка поможет ему прийти в себя окончательно. Он поднял палочку и приманил свою метлу.
- Если хочешь наперегонки, считай, что ты победил. Я хочу насладиться прогулкой без свиста в ушах. - сказал он Дамблдору и оседлал свою метлу.
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+4

18

- Как хорошо, что сегодня здесь со мной оказался ты, - произнёс Геллерт и Альбус улыбнулся.
Хорошо ли было то, что они подвергли свои жизни опасности? Хорошо ли то, что Геллерт Гриндевальд узнал самую страшную тайну дома Дамблдоров? С каждым днём всё больше невидимых, но довольно цепких нитей протягивается между ними. Альбус не знает ответов, но в этот конкретный момент эти конкретные слова Геллерта отчего-то тронули его, и даже вызвали некоторое смущение. Можно было бы сказать что-то вроде «рад был помочь», но их приключение только начиналось, и, вдохновившись этой благодарностью ещё сильнее, Альбус почувствовал, как мягкими, золотистыми волнами душу заполняет тепло. Оно, словно драгоценнейший, густой эликсир – концентрат редчайшего в мире зелья – медленно проникало в самые уголки, пропитывало насквозь, под кожу, к самому сердцу, облегчая печали и боль. Будто огромный обруч, сковывавший его уже много лет, вдруг дал слабину и расцепил хватку, позволяя ему вздохнуть.
- Давай лучше полетим. Где-то здесь остались наши мётлы.
- Как скажешь, - Альбус опустил руку, весело пожимая плечами.
Он повернул голову в сторону, находя взглядом свою метлу, и поманил к себе. Та, итак уже зачарованная, встрепенулась и бодро запрыгала к своему хозяину.
- Если хочешь наперегонки, считай, что ты победил. Я хочу насладиться прогулкой без свиста в ушах.
«Я итак победил», - подумал про себя Альбус, но озвучивать не стал. Только согласно кивнул:
- Отличная идея, - взгляд скользнул к подмигивающим с безумной высоты звёздам, - ночь сегодня прекрасная, - шёпотом договорил он.
Они оттолкнулись от земли и полетели. Переменившийся ветер снова дул в лицо, и вновь доносил запах свежести и цветочное благоухание. Волшебники поднялись выше, над верхушками деревьев, будто позволяя течению ветров подхватить магию мётел, и уносить куда-то к ещё тёмному горизонту. Рубаха за спиной Альбуса вновь колыхалась, надуваясь встречным ветром, и юноше казалось, что он – будто поднебесная птица или подводная рыбёшка, придавшаяся велению родной стихии, беззаботно уносимая туда, куда тянула сила более могучая и мудрая. Геллерт летел впереди, опережая старшего Дамблдора, и последний спокойно позволял ему это. Наваждение от странных чар, кажется, проходило, и Альбус понимал, что, возможно, Геллерт не слишком хочет казаться новому знакомому слабым. Сам англичанин, после недавних событий, прекрасно понимал это чувство, и надеялся, что, побыв немного в стороне, пока они не доберутся до дома Батильды, Геллерт придёт в себя, и на завтра они продолжат свои поиски. Или хотя бы изыскания в этой области.
Хорошо бы и Ариана, и Аберфорт сумели принять Геллерта, так же, как проникался к нему доверием сам Альбус. Ему казалось, что младший брат непременно оценит усилия племянника тётушки Бэгшот, когда узнает, как тот спас и Альбуса и саму Ариану. Да, у Эйба наверняка будет момент шока. Но скрыть от него эту правду Альбус не мог. Да и не хотел. Какими бы сложными ни были их отношения, братья пока ничего не скрывали друг от друга. Не договаривали о чувствах, но важное не скрывали. Какой в этом смысл? Ведь они – сироты. На кого им ещё рассчитывать, кроме как на самих себя?
Задумавшись о брате и сестре, Альбус отвлёкся на несколько мгновений. Но когда взгляд вновь сосредоточился на спине Гриндевальда, увидел, как тот неестественно вздрогнул, будто что-то ударило в него, в голову или грудь. Альбус не успел даже подумать, что бы это могло быть, как Геллерт Гриндевальд расцепил руки, отрывая их от собственной и метлы и… полетел вниз.
- Геллерт!!
Глаза Дамблдора расширились от страха. Внизу, под ними, отражая звёзды ровным тёмным полотном, раскинулось озеро. Всего несколько секунд и Геллерт упадёт в его объятья бездвижным камнем. Альбус стиснул древко метлы и рванул на перехват настолько быстро, насколько мог. Левая рука крепко держала управление, а в правой немедленно оказалась палочка. Вскинув руку вперёд, он навёл её на летящего немца. Ужас от внезапности, шок, резко отошли на второй план, уступая место хладнокровному рассудку.
Extomomentum!
Повинуясь магии, тело Геллерта плавно замедлило своё падение, будто между ним и поверхностью воды вдруг образовалась невидимая воздушная подушка. Этого времени оказалось достаточно, чтобы Дамблдор успел подлететь к нему и подхватить на руки. Как только пальцы вцепились в чужое туловище, Альбус понял, что Геллерт без сознания. Бледное лицо не выражало никаких эмоций, а глаза были закрыты. Будто он глубоко спал уже несколько часов, и по воле чьей-то злой шутки вдруг переместился к озеру. Держать его так было не очень-то легко. Остаточная магия ещё немного облегчала вес, подобно заклятью Левикорпус, но ненадолго: метла Дамблдора тоже начала клониться к воде. Изловчившись, Альбус не придумал ничего лучше, как аппарировать на берег.
Они рухнули с небольшой высоты в высокую траву, сумевшую смягчить падение. Альбус всё ещё держал Геллерта на руках, боясь отпустить даже на земле. Сердце беспокойно заколотилось; отступивший было страх возвращался.
- Геллерт! – снова позвал он и, призвав немного озёрной воды, плеснул ею в бледное лицо.
Но немец не реагировал. На Дамблдора начала наваливаться паника. Всему виной было то заклятье, вырвавшееся из-под проклятой гробовой крышки! Сейчас он был уверен в этом. Но как снять магию, природы которой не знаешь? Кого звать на помощь, когда эта самая помощь может поставить под угрозу всё и всех?!
Альбус провёл рукой по волосам Геллерта, убирая с его лба намокшие светлые локоны. Он не должен был идти у Гриндевальда на поводу, он же старший! Нельзя было лезть к этой треклятой могиле без должной подготовки! И теперь этот мальчишка, который несколько дней назад спас ему жизнь, мог поплатиться свой за самонадеянность Дамблдора!
Нет, спокойно. Истерика ещё никому никогда не помогала.
Альбус огляделся. Здесь, посреди ночи, у озера, он ничего не сможет сделать. Аппарировать с Геллертом в свой дом? Нет, Ариана снова перепугается, и это создаст ещё больше проблем. К тому же Батильда будет искать племянника на утро. Нужно перемещаться в дом Бэгшот. Альбус бросил свою метлу в траве. Завтра он вернётся за ней, к тому же нужно будет выловить геллертову из воды. Крепче прижав к себе бессознательное тело, Альбус взмахнул палочкой и аппарировал.
Они материализовались в коридоре второго этажа. Снизу доносился шум, гости ещё не разошлись. Это не удивляло; Дамблдор знал, что посиделки у тётушки могут продлиться до рассвета. Оставалось понять, какая из здешних комнат принадлежит Геллерту. К счастью их было совсем немного, и, вспомнив, что в тот, первый день, кто-то глянул на него из окна над крыльцом, Альбус быстро сделал предположение, что это был Геллерт, и вычислил, куда именно нужно его тащить. Аккуратно положив Геллерта на пол, он поднялся на ноги и уже навёл палочку на юношу, мысленно произнося заклинание левитации, как вдруг:
- Что здесь происходит?
Альбус сумел не поддаться неожиданности и не опустить руки, чтобы не разорвать контакт магии, уже начавшей медленно приподнимать Геллерта в воздух, и обернулся. Позади, у лестницы, стояла Батильда и ничего непонимающим взглядом смотрела на него.
- Я сейчас всё объясню, только помоги мне донести его до кровати. Он без сознания, - умоляюще проговорил Альбус, понижая голос, чтобы не привлечь внимания посторонних. – Не зови никого, прошу тебя.
Батильда не ответила, пару секунд разглядывая Дамблдора. Мокрые у самых ступней штанины, растрёпанная рубаха и взъерошенная рыжая шевелюра. Парящий в воздухе Геллерт выглядел чуть более аккуратно, если не считать мокрого лица, мокрых волос и шейного платка. По-прежнему не произнося ни слова, Батильда поспешно подалась вперёд, открывая перед Альбусом дверь одной из комнат. Дамблдор направил магию в указанном направлении, и Геллерт поплыл сквозь пространство внутрь. Словно почувствовав человеческое присутствие, для них зажглось несколько свечей, но в дополнение им Батильда наколдовала несколько светящихся шаров, взвившихся к потолку. Колдуя, Альбус аккуратно уложил Геллерта в постель, прикрывая одеялом.
Палочка опустилась вниз; дышать стало тяжело, а в предплечье вцепилась тяжёлая рука Батильды. Сам бледный, как лунный свет, Альбус повернул голову, встречаясь с встревоженным и одновременно пристальным взглядом старой волшебницы.
- Альбус?..
[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2

19

Когда Геллерт оттолкнулся от земли и взмыл вверх, его сердце забилось быстрее и по всему телу прошла волна, от которой захватывало дух. Эти первые несколько мгновений полёта всегда были самым захватывающим, что может быть на свете. Ему остро захотелось сделать петлю или прокрутиться на метле по продольной оси, чтобы земля и небо перемешались, но помня о том, как плохо ему было недавно, Геллерт заставил себя не делать этого.
Взмыв над деревьями, он немного сбавил темп и бесшумно заскользил в тёмном небе. Странное дело, но здесь наверху ему стало легче дышать, как будто лёгкие раскрылись до конца. Тошнотворная усталость отступает, сменившись головокружительной, почти эйфорической лёгкостью.
Они пролетают над озером, и юноша видит, как в тусклом свете луны и звёзд по водной глади идёт лёгкий отблеск. Ему хочется снизиться, чтобы коснуться рукой прохладной воды, набрать пригоршню в полёте и дурачась запустить её в Альбуса. Потом можно будет снизиться на какой-нибудь берег и искупаться. Почему бы и нет? Они только что хорошенько попотели над сложной задачкой и освежиться будет неплохо. Высушить волосы магией - и даже Батильда ничего не заподозрит и не начнёт охать и поить племянника чаем с малиной, упреждая простуду.
Геллерт направил метлу вниз, свесив руку. Внезапно мир вокруг стал таким пронзительным, что ему сделалось больно. Он посмотрел вниз и увидел своё отражение в воде, хотя секунду назад это было невозможно. Вода в озере стала как зеркальная гладь, как ртуть. Геллерт попытался поднять древко метлы вверх, сменив траекторию, но не смог этого сделать. Он пролетел сквозь зеркальную воду и застрял в ней как муха в меду. Первые секунды он ловил ртом воздух и барахтался, пытаясь выплыть, но затем понял, что в этом нет необходимости, он не тонет и не захлёбывается. Вода превратилась во что-то иное, в чём он мог дышать.
“Что за странная магия?” - Геллерт был удивлён, он никогда раньше не сталкивался с такими чарами, - “Может быть, это Альбус подшутил надо мной?”
Его товарищ был не прост и знал многое, в запасе у него могли быть разные штучки.
-- Альбус! - позвал Геллерт, его голос эхом разнёсся в толще зеркальной “воды-ртути”.
Впереди словно из густого тумана навстречу ему вынырнул Дамблдор. Не вынырнул - вышел, и Геллерт увидел, что они стоят посреди тумана на мощеной дороге.
-- Что всё это значит? - Геллерт начинал злиться.
-- Я люблю тебя, Гел, - произнёс Альбус, глядя куда-то на Геллерта и в то же время сквозь него. - Мы связаны навсегда. Мы всегда будем вместе, что бы ни случилось.
-- Что ты несёшь? - Гриндевальд протянул руку, чтобы ухватить Альбуса за ворот рубашки, но иллюзия растворилась.
Напротив Гриндевальда стояла каменная арка, прикрытая тонкой как паутинка серой вуалью. За ней улавливался силуэт человека, напоминавшего Дамблдора, только выше и крепче. Судя по абрису скулы, человек этот носил бороду. У Геллерта не было сомнений, что это он и есть - Дамблдор, но почему-то выглядевший немного иначе. Старше? За вуалью он не мог этого разглядеть.
-- Ты видишь его, - заговорил Альбус-за-вуалью, его голос был таким знакомым и в то же время чужим и пугающим.  - Это он, тот человек, от которого ты никогда не будешь свободен. Считай это даром или проклятьем, вы связаны навечно.
-- Я хочу знать, что всё это значит, - упрямо буркнул Гриндевальд, скрестив руки на груди.
Ему всё ещё казалось, что это какая-то шутка, но уверенность в этом испарялась с каждой секундой. Теперь пространство этого мира всё больше напоминало ему пространство предсказаний, когда прорывался его провидческий дар. Но прорицания были немного иными, сегодняшнее не походило ни на что.
“Я должен понять, что это” , - решил для себя Геллерт и сделал шаг, его рука оперлась о каменную арку, он протянул вторую, чтобы откинуть вуаль и войти туда, к Дамблдору или тому, что притворялось им.
-- Нет, Геллерт, не иди туда, - знакомый голос окликнул его со спины.
Немец помедлил и обернулся. Позади никого не было.
-- Рискнёшь? Ты же храбрый. Ты так долго искал встречи со мной, - Альбус-за-вуалью расхохотался.
Геллерту захотелось выхватить палочку и запустить в него чем-нибудь посильнее Экспеллиармуса, он потянулся за ней, но понял, что палочки при нём нет.
-- Здесь ты бессилен, друг мой, - Альбус-за-вуалью сделал шаг к Гриндевальду, юноша чувствовал, что их лица оказались в миллиметре друг от друга, только тонкая вуаль отделяла их.
-- Что тебе нужно от меня? Зачем ты меня сюда затащил?
-- Ты же хотел встречи со мной, так иди ко мне, - “Альбус” произнёс это нежно, почти пропел.
-- Да пошёл ты к садовым гномам, - прошипел Геллерт, уверенный полностью, что ничего общего с Дамблдором эта нежить не имеет.
Цепкая рука прорвалась к нему вместе с вуалью и уцепилась за запятье, пытаясь затащить внутрь арки. Геллерт почувствовал боль, как будто его руку жгло раскалённым железом. Он заорал, пытась вырваться, но не мог.
Рука, которая держала его, сама с виду была обуглена, а на безымянном пальце красовался перстень с символом Даров Смерти...
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+2

20

Третьи сутки. Ночь перетекает в день, а день становится ночью. Где-то в стороне, в каком-то другом мире. Он смотрит на мир и почти не видит его. На его руках – ощущения бесконечных пергаментов, страниц старых книг. В его уме – отпечатки бесконечных формул; он перебирает их внутри собственных мыслей, судорожно, одну за одной, словно деревянные бусины молебельных чёток. Оставаясь один, он, не замечая, тихо шепчет их, сплетая одну с другой, словно молитвы.
- Альбус?.. - тихий шепот.
Взгляд на Батильду. Наигранно спокойный, изо всех сил скрывая страх, пряча по чёрным углам своей собственной души стоны собственной совести.
Я не знаю, что с ним!..
Ещё несколько книг, ещё одна бессонная ночь.
- Альбус! – звонкий голосок Арианы.
Обнять, прижать к себе, поцеловать её светловолосую макушку. Скрыть, что дрожат пальцы; не дать понять по лицу, глазам свои настоящие мысли. Ей не нужно волноваться. Ей нельзя волноваться. Её ответные объятия возвращают ему немного уверенности, облегчают ещё один груз, упавший на его плечи. Он чуть-чуть прикрывает глаза. Он знает, что безумно устал, но не может дать себе отдыха. Не может позволить себе свободы.
Пасмурный день, как тогда. Тяжёлые грозовые облака нависают над деревней, но всё не могут найти в себе сил разразиться настоящей грозой. Воздух наэлектризован, тяжёлый, как и само небо.
Все окна открыты, а дышать всё равно нечем.
- Он спит, мой милый. Не стоит волноваться, - старушка-волшебница улыбается, но в глубине глаз какая-то изо всех сил сдерживаемая тревога. Он не сказал ей всей правды, она ничего не знает о могиле Певерелла, о заклятье, вырвавшемся из-под крышки гроба. Лишь то, что он видел сам, над озером: как Геллерт потерял сознание в полёте и сорвался со своей метлы. Иногда ему кажется, что она знает о чём-то, но молчит. А, может быть, его усталость уже играет с ним жестокие шутки.
Кажется, должен быть порыв ветра, но природа не помогает ему, потому он решает помочь ей сам: в ладони быстро оказывается палочка и невербальная магия создаёт немного морозный бриз; будто малая птица, дитя волшебной стихии поднимается под потолок и начинает кружить под ним, понижая температуру в комнате.
Теперь снова можно вздохнуть.
- Ты не могла бы побыть с Арианой немного, - еле слышно произнёс Дамблдор. – Я должен остаться сейчас здесь. Пожалуйста.
Не ответив, Батильда кивнула. В дверях волшебница обернулась, бросив последний взгляд на единственных в своей жизни мальчишек, которых могла бы назвать сыновьями. Магия трепыхнулась над её головой, и застыв, растаяла.
Ему кажется, что книги, которые он сумел найти, достать, выпросить, не продвинули его ни на шаг. Среди того, что сам Геллерт выписал из архивов мистера Пруэтта, он нашёл несколько странных описаний, пару формул, которые могли бы стать ответом, панацеей. Или не стать, и тогда последствия снова могут быть непредсказуемыми. Он пытался расшифровать свою находку, чтобы получить хотя бы толику подтверждения, уверенности. Что если эта ошибка будет фатальной?
Альбус сидит на кровати Геллерта, неотрывно глядя в бледное лицо племянника Батильды Бэгшот. Пара светлых локонов прилипла ко лбу, а глаза всё не открываются, всё не желают снова видеть реальный мир. Они забрали его с собой, внутрь обманчивого мира снов, а по эту сторону, будто на мосту, стоит рыжеволосый маг, стараясь дозваться его. Одной рукой Альбус сжимает его пальцы, но те неподвижны, никак не отвечают на рукопожатие. Альбус чуть подаётся вперёд, бережно и одновременно нежно убирая с лица друга потревоженные магическим ветром волосы. Острые скулы на мгновение оказываются в его ладони, и Альбус чувствует холодноватую влагу на поверхности гладкой кожи. Геллерт кажется таким беззащитным. Сейчас, когда нет сил для аристократической осанки, решительной, почти солдатской выправки воспитанника Дурмстранга. Семнадцать лет, так немного! Худощавый светловолосый мальчишка. Только мальчишка, которому ещё нужно прожить свою жизнь. Для него, для Геллерта Гриндевальда, нет всей этой безысходности, окружившей маленькую семью сирот-Дамблдоров плотным кольцом. Закончится это лето, и он сможет уехать. Куда угодно! Ведь он свободен, ему не место в этой дыре, его мечты не могут заканчиваться здесь!
Не отнимая руки, Альбус ласково провёл ею по чужой щеке. Когда-то такими заботливыми прикосновениями его будила по утрам мать. Пальцы соскользнули вниз, и снова стало как будто сложно дышать. Палочка всё ещё в другой руке, а формула выучена, исследована, продумана вдоль и поперёк, каждая руна, каждая буква. Он не уверен до конца, но кто ответит ему? Кто поможет? И что, если время, которое он уже потерял и ещё потеряет, и есть самая страшная ошибка? Пан или пропал. Если он прав, то сможет вернуть Геллерта Гриндевальда в мир живых. Если нет, то отправится вслед за своим отцом.
Руки дрожат. Альбус крепче стискивает зубы. Если всё пойдёт прахом, он сумеет уберечь Ариану. Успеет. Авроры не пребудут сразу, он знает наверняка. Аберфорт позаботится о ней, их не найдут. А он – его наказание будет заслуженным.
Альбус сглатывает сухую слюну и в следующую секунду резко взмахивает палочкой, произнося вслух заклятье. Голубовато-серебристый свет, срываясь с кончика магического инструмента летящей струёй, быстро заполняет собой всё пространство. Несколько долей секунды. Будто сгусток звёзд, которые они видели ночью над озером, собрались в этой комнате. Сердце бьётся в груди так сильно, словно хочет разорвать её и вырваться наружу. Ещё несколько рун, ещё несколько слов. «Звёзды» бросаются друг ко другу, уплотняясь в светящийся шар над головой Геллерта, и… обрушиваются вниз, впитываясь в его тело. Альбус вздрагивает. В глазах меркнет из-за резко исчезнувшего ослепительного света. Тряхнув головой, проморгавшись, он подаётся к Геллерту, вновь хватая его за руку, ощупывая лоб.
- Геллерт?..
Тело Гриндевальда резко вздрогнуло, как от удара тока. Тонкие пальцы, всё это время лежащие неподвижно, впились в простыни, сжимая их в кулаках; лицо Гриндевальда исказила гримаса боли и в следующую секунду весь он изогнулся в дугу. Альбус схватил его обеими руками, пытаясь удержать на месте, успокоить этот спазм или судорогу, но всё ещё не открывший глаза Гриндевальд отчаянно сопротивлялся.
- Геллерт! – крикнул Дамблдор, пытаясь дозваться.
Словно какая-то сила скручивала немца изнутри, как лихорадка, смешанная с бредовым полубессознательным кошмаром. Альбус обхватил его двумя руками, отрывая от простыней.
- Геллерт! – громче крикнул он и встряхнул его, пытаясь разбудить, - Очнись!

[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2

21

Геллерт закричал и дёрнулся, вырываясь из цепкой хватки чёрной руки. Пальцы разжались, но из-за вуали на мгновение проступил силуэт, очень похожий на лицо Альбуса, но мертвенно-бледный и высушенный почти до костей.
Юноша бросился бежать прочь. Лес вокруг него вырастал из туманной дымки впереди, призрачный и мрачный. Его очертания напоминали одновременно рощу друидов недалеко от Дурмстранга и лес возле кладбища в Годриковой Впадине. Геллерту иногда казалось, что вот-вот и он выбежит к знакомым местам: к воротам кладбища или к дому Дамблдоров, но лес не заканчивался.
"Геееллееерт" - его слух уловил разносившийся вдалеке крик, как будто его звал кто-то, потерявший его в тумане.
Гриндевальд прислушался к своим ощущениям: они не приказывали телу бежать прочь или прятаться от звука чужого голоса, как приказали бежать прочь от Арки. Наоборот, Геллерту показалось, что то, что он ищет, находится именно там.
Он побежал на голос, спотыкаясь о корни деревьев. Между ними сбоку справа появилась тень, сперва Геллерт подумал, что это человек, но потом понял, что это Арка. Он не убежал от Арки, он только свернул в сторону! Юноша сменил траекторию, надеясь сделать дугу и выйти туда, откуда звал его голос.
Он бежал, пока хватало силы лёгких и решил взять правее только после того, когда закололо в боку. Он побрёл шагом, но краем глаза видел, как между деревьев опять маячит Арка, которая словно приклеенная преследовала его. Он начал карабкаться на склон, цепляясь за кустарники и корни, и когда он оказался наверху, то увидел, что лес внезапно закончился.
Он вышел из леса на открытое пространство. Там было светло, как морозным снежным днём, и между лесом и лугом как будто проходила граница, прочерченная магией. Возможно, так оно и было.
Насколько тёмным был лес, настолько же ярким и ослепительно белым был луг. Поначалу Геллерту показалось, что он покрыт снегом, но когда он сделал несколько шагов, то понял, что это белый мох. Он пошёл по нему, не видя ничего до горизонта, не понимая что это за место, не ведая куда ему двигаться. И под каждым его шагом из мха проступал брусничный сок из лопнувших ягод, росших под мхом.
Геллерт подумал, что это так похоже на кровь... Может быть, это была кровь? Он побежал, и понял, что это действительно кровь. Она проступает сквозь мох, под которым не брусника, а человеческие тела. Они зашевелились, руки потянулись к Геллерту, пытаясь ухватить его за одежду.
"Инферналы!" - с ужасом подумал Гринлевальд, это тёмное колдовство ему было знакомо по школьным книгам по тёмной магии.
Он побежал, что было сил, но у него не было палочки, чтобы защититься. Цепкие руки ухватили его за ноги и потащили вниз, под землю, мягкую и топкую как трясина.
- Нет! Нет! - заорал Геллерт, цепляясь за мох.
- Геллерт! - кто-то прокричал его имя совсем рядом.
- Помогите! - это была последняя попытка.
Геллерт зажмурился от боли и напряжения, пытаясь выбраться. Он ощутил, как чужие руки ухватили его за одежду, другой человек поднял его и прижал к себе. Геллерт почувствовал как ослабла и исчезла хватка десятка рук, желавших разорвать его. Боль прошла, а за ней исчез и страх.
- Они тянут меня вниз, они хотят убить меня, помоги, помоги, - забормотал Гриндевальд, цепляясь за того человека, который держал его сейчас.
Он открыл глаза и увидел перед собой голубые глаза Дамблдора. Инстинкт бежать и спасаться ещё не ушёл из его тела, Геллерт дёрнулся вновь, завертел головой, пытаясь определить с какой стороны теперь ждать нападения, но вокруг были только стены его спальни.
"Это был просто кошмар," - Геллерт обмяк в руках Альбуса, успокоенный.
Но он не помнил, чтобы ложился спать. Последнее его воспоминание - желание пролететь над озером, когда они возвращались домой с кладбища. Должно быть он потерял сознание, а Дамблдор принёс его сюда. Геллерт ощутил благодарность к Альбусу не меньшую, чем на кладбище, когда тот помог ему.
- Я отрубился, да? Спасибо, что привёз меня сюда. Надеюсь, тётя ничего не заметила?
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+2

22

В ответ на крик Альбуса с бледных губ Геллерта сорвалось невнятное, взволнованное бормотание.
- Они тянут меня вниз, они хотят убить меня, помоги, помоги, - тело немца продолжала сотрясать судорога, но Альбус сжал его крепче, прижимая к себе. Как успокоить его иначе Дамблдор не знал. Страх, уже несколько дней живуший в сердце, обернулся паникой и не давал вспомнить ни одного колдомедицинского заклятья, которое могло бы помочь в подобной ситуации.
- Геллерт, проснись! – почти взмолился Альбус и тут же почувствовал, как чужие руки, наконец, ответно хватаются за него. Это было осознанное действие, это значило, что Гриндевальд вырывается из своего забытья!
Когда льдистые глаза резко распахнулись, Альбус порывисто вдохнул и забыл выдохнуть. Несколько мгновений Геллерт смотрел на него, испуганный, взмокший, а потом дёрнулся, как будто на остаточном треморе, но Альбус удержал его и на этот раз. Наверное, сейчас Дамблдор сам был бледным как все те простыни, которые Геллерт превратил в сбившееся кубло; Альбус тяжело дышал, неотрывно глядя на друга, пока тот оглядывался, удостоверяясь, что уже не находится во власти своего кошмара. И постепенно успокаивался вместе с ним. Осознание, что теперь всё позади, что Геллерт жив и заклятье сработало, сумело вернуть его, медленно достигало разума.
Альбус почувствовал, как от напряжения пересохла вся глотка.
- Я отрубился, да? Спасибо, что привёз меня сюда. Надеюсь, тётя ничего не заметила?
Дамблдор ответил не сразу, пару секунд непонимающе глядя на Геллерта. Когда-то он читал, что жертвы подобных чар могут терять ощущение времени, собственно, как и при любом длительном обмороке. Но он даже ни разу не подумал об этом. Не задумался, что будет делать после пробуждения.
- Ты не помнишь, - тихо пробормотал Альбус, не спрашивая, а констатируя собственные мысли.
В этот момент он понял, что всё ещё держит Геллерта в своих руках и аккуратно отстранился, возвращая Гриндевальда на его смятую постель, а сам медленно и немного неуклюже поднялся на ноги. Мышцы во всём теле дрожали и ныли, будто всё это время он, подобно Атланту, держал на своих плечах небо, а теперь ему позволили перевести дух. Но причиной было волнение и психологическое напряжение. Очередной раз. И, может быть, ещё магия, которую он только что сотворил.
Дамблдор сделал два шага назад, не отворачиваясь от Геллерта. Палочка надёжно скрыта внутренним крепежом на правой руке, но у него не хватало сил даже для того, чтобы призвать сюда стакан и наполнить его водой. И с каждой секундой понимал это всё яснее: он смертельно устал.
- Прости, Батильда знает, - Альбус виновато улыбнулся, и, вздохнув, медленно сел на стоящий у кровати стул; говорил он тихо и хрипло, хоть и продолжал улыбаться. – Да, ты отрубился. Над озером. Заставил меня тебя ловить, - усмехнулся. – А когда я тебя принёс, она меня застала. Не волнуйся, я не сказал про гробницу, только про твой внезапный обморок.
На этих словах Альбус впервые отвернулся и закрыл глаза рукой, протирая их. Сколько дней прошло, пока длилась эта пытка ожидания? Сейчас ему кажется, что несколько недель. Кажется, что он не видел Ариану уже очень долго, но тут же вспоминает, что возвращался домой утром, к моменту, когда она проснётся, чтобы сестра не заподозрила, что брата всю ночь не было дома. Все события последней недели, весь этот кошмар, сначала с Арианой, с самим собой, а теперь с Геллертом – всё смешалось в его голове в одну кучу, втягивая в свой круговорот то, что читал в архивах и книгах, превращая его рассудок в сотню скрученных друг с другом гремучих змей. Альбус опустил руки на колени, упираясь в них, и коротко глянул в окно. Что там было, за этим окном, день, вечер или утро, он так и не смог понять. Снова усмехнувшись, Дамблдор устало опустил рыжеволосую голову.
- Мерлин, как же ты мен напугал… - на выдохе пробормотал он сквозь улыбку.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2

23

Геллерт почувствовал слабость во всём теле и в голове, будто налитой свинцом. Он откинулся на подушку и прикрыл глаза. Его трясло, ему было холодно, как будто тот леденящий ужас из кошмара перешёл в его тело и не хотел отпускать. Юноша дрожащей рукой подтянул к себе одеяло и попытался закутаться в него поплотнее. Стало немного лучше и спокойнее.
Как хорошо всё-таки, что он взял с собой Дамблдора. Геллерт мысленно похвалил себя за дальновидность и свой ум, который позволил ему рассмотреть в Альбусе хорошего помощника. Теперь рыжий юноша не только прикрыл его от гнева тётушки, но и спас ему жизнь.
- Ох... спа-сибо, Альб...ус... - после приступа слабость накатила с новой силой, резкой волной, как цунами; Геллерт ощутил, что больше всего на свете хочет сейчас заснуть, но воспоминания о кошмаре отзывались в груди едва холодящим страхом.
Нет, нельзя спать! Геллерт выпростал руку из-под одеяла и потёр глаза.
- Я благодарен тебе и обязан жизнью, если бы не ты, я бы погиб там над озером.
Утонуть, впав в транс и упав с метлы в озеро - какая глупая смерть. Наверное, поэтому провидцев так мало.
"Мерлин, как ты меня напугал", - облегчение, которое Гриндевальд уловил во вздохе Альбуса, передалось и ему, холод в груди начал исчезать, как будто улыбка Альбуса была солнечным лучом, который растопил кусок льда.
Геллерт несколько секунд просто пялился на Альбуса, чьи волосы горели как огоньки рыжего пламени под лучами солнца, проникавшими из-за неплотно задёрнутых штор.
- Уже наступило утро... - пробормотал Геллерт. - Ты что, просидел тут всю ночь?! - воскликнул он с удивлением.
Он приподнялся на локте, с каждой минутой ему становилось всё лучше. Остатки кошмара рассеивались.
Дверь в спальню распахнулась, и в комнату как зелёный вихрь (на ней было тёмно-зелёное платье) ворвалась Батильда Бэгшот. Геллерт откинул одеяло и свесил ноги с края кровати, намереваясь вскочить в любой момент. Нельзя было допустить, чтобы тётушка заподозрила, будто он серьёзно болен.
[AVA]http://sh.uploads.ru/t/GSRea.jpg[/AVA]

+2

24

Альбус понимал, что всех тех сотворённых чар, которые только что вернули Геллерта обратно в реальный мир, могло быть недостаточно. Нужно было понаблюдать за его состоянием, убедиться, что улучшения не временны, что в организме не осталось следов чужеродного магического воздействия – и всё это было очень сложно и требовало от Дамблдора ещё больше сил. Которых у него, кажется, совершенно не осталось.
Согнув, наконец, уставшую спину, позволив себе немного расслабиться, он всё яснее понимал, что теперь сам должен прийти в себя. Судя по реакции Геллерта, его словам, немец вообще не понимал, что с ним случилось, думая, что проспал только несколько часов. И следующие его слова это подтвердили. Альбус разогнулся, откидываясь на спинку стула, продолжая смотреть на друга с уставшей, умиротворённой улыбкой. Сознание твердило, что пуститься в объяснения он не сможет. Ведь, стоит упомянуть, что сон Гриндевальда был искусственной комой от воздействия магии, и тот тут же взбудоражиться и начнёт расспрашивать, что, да как. А «что и как» уставший мозг Альбуса уже и сам не мог сформулировать. Ведь, если подумать, он ещё не оправился от своего ранения, пусть и забыл об этом напрочь. Похоже, все эти дни его удерживало осознание цели: вернуть Геллерта к жизни. А сейчас, когда она была достигнута, собственный организм ослабил хватку и вполне серьёзно намекал, что вот-вот перестанет работать.
- Можно и так сказать, - тихо ответил Альбус.
К счастью, придумывать какие-то другие ответы не пришлось: в проёме открывшейся двери появилась вернувшаяся Батильда. В первые несколько секунд Альбус было забеспокоился, что что-то случилось с Арианой, но потом вспомнил, как Геллерт заметил рассвет за окном. Значит, просто прошла ночь, и тётушка пришла передавать вахту.
Кажется, здесь не только Гриндевальд не замечает ход времени…
- Альбус, - было начала она, намереваясь что-то сообщить, как поняла, что в комнате что-то изменилось и заметила сидящего на кровати племянника.
- Геллерт! – воскликнула волшебница и в два широких шага оказалась рядом с ним, вцепляясь в него руками, ощупывая, будто хотела удостовериться, что её глаза ей не врут.
- Мерлин и все святые… - не сводя глаз с живого и здорового светловолосого мальчишки, прошептала она, скрывая вдруг дрогнувший голос.
Альбус замер на своём стуле. Увидеть настоящую Батильду за её вечной жизнерадостностью, оптимизмом, увидеть её истинные переживания за привычкой храбриться, и относиться ко всему со слега циничной иронией, присущей историку магии – было почти непозволительной редкостью. В такие моменты Батильда Бэгшот вдруг становилась просто старой волшебницей, просто женщиной, которая сильно любит, переживает, беспокоиться и по-настоящему дорожит своими близкими. В конце концов, она заключила ничего не понимающего Геллерта в свои объятья, на мгновение закрывая глаза. Дамблдору показалось, что в них мелькнули и пропали навернувшиеся слёзы.
- Ты сумел, - прошептала она, обращаясь к Альбусу, но тот лишь улыбнулся в ответ. Если бы только она знала, что всё случившееся с её внучатым племянником произошло по вине его нового рыжеволосого друга…
- Ой, Альбус, - будто опомнившись, Батильда отпустила Геллерта, - Ариана проснулась и спрашивает, где ты.
- Значит, мне пора, - он с усилием поднялся на ноги, беря в руки несколько книг, которые принёс с собой три дня назад. Батильда согласно закивала, продолжая смотреть на него благодарным взглядом. Альбус потупил глаза и зашагал к дверям. Он даже не сообразил, что мог аппарировать домой прямо из этой комнаты. Отчего-то ему казалось, что нужно выйти за дверь. Может быть, долгое нахождение в компании больной сестры, не переносящей волшебства, приучило его к этому. Дамблдор обернулся перед тем, как выйти, ловя взгляд Геллерта. Ему показалось, что у немца уже порозовели щёки. Это хороший признак. Главное, чтобы не обман зрения.
- Восстанови силы, - негромко проговорил он, по-прежнему улыбаясь. – Увидимся, может завтра.
Он вскинул руку, чуть помахав на прощание, и вышел. Когда они увидятся снова, Альбус не знал. Это было сказано для Батильды, которая наверняка сумеет удержать племянника, зная, сколько дней тот был в беспамятстве.
Но всё это потом. Сейчас Альбус Дамблдор просто вернётся к сестре, а потом отдохнёт. Мгновение, и коридор дома Батильды Бэгшот огласил хлопок аппарации.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2oeBh.png[/AVA]

+2