Геллерт Гриндевальд сжигает Хогвартс и подчиняет представителей Министерства, а Ньютон Скамандер отправлен в Азкабан по обвинению в его злодеяниях. Пока Хогвартс не восстановлен, студенты отправлены в иностранные школы, а их родители оказываются втянуты в постепенно набирающую обороты Революцию.
ОБЪЯВЛЕНИЯ
Карнавал прошел, всем причастным положен приз, который Лу уже готовит. Следите за обновлениями в теме аватаризации, а имена Королей ждут вас в новостях!
13/11/2017
Dragomir Krum Hans Gotthart Araminta Burke Aberforth Dumbledore
Administration
Gellert Grindewald Albus Dumbledor Lucretia Carrow Richard Fromm

Fantastic Beasts: Sturm und Drang

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Архив отыгранных квестов » Песнь упавшей звезды


Песнь упавшей звезды

Сообщений 31 страница 33 из 33

1

~   ПЕСНЬ УПАВШЕЙ ЗВЕЗДЫ   ~
http://funkyimg.com/i/2vHBC.png
Albus Dumbledore & Gellert Grindelwald
17-19 июня 1900 года ♦ Годрикова Впадина; дом Батильды Бэгшот, кладбище, дом семьи Дамблдор

Когда век Девятнадцатый медленно переваливал за свой последний рубеж, превращаясь в век Двадцатый; когда великие атланты с именами Тысячелетий пробуждаются ото сна, чтобы сменить друг друга пред лицом Времён; когда, кажется, обрывается последняя нить надежды, оставляя под ногами сотни осколков разбитой мечты, уничтоженной непонимающими и умершими - на одной земле встречаются Двое. Те, кому суждено навсегда войти в Летописи Магическим Сил.

+2

31

Альбус говорил - и кусочки мозаики складывались в ужасную картину жизни его семьи. Геллерт ещё не встречал молодого человека, что пережил бы столько несчастий. Может быть, только себя самого? До сего дня он был свято уверен (не без стараний отца и родни), что вокруг него все - нормальные люди - благовоспитанные волшебники, живущие правильно и без проблем, только у него одного жизнь вечно идёт кувырком. Теперь он увидел другого человека, чья жизнь медленно, но неотвратимо рушилась, и он не мог ничего поделать с этим, сколько бы ни бился. С той разницей, лишь, что Геллерт часто имел выбор, но Альбус, похоже, никогда. Порадовало или огорчило его обнаружение человека, у которого в жизни царил ещё больший хаос - Геллерт не понимал, но он почувствовал себя словно смотрящися в зеркало, откуда на него смотрел совершенно другой человек, но такой знакомый, что не было ни единого сомнения: этот другой - это и есть он сам.
Перед ним сейчас был храбрый студент факультета Гриффиндор, талантливый и умный волшебник, блестящий выпускник школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, юный протеже гениального мага Николаса Фламеля, упрямый, гордый молодой человек - всем этим Альбус Дамблдор, несомненно, являлся. Как и был тем, что увидел Геллерт сейчас: окружённого родными и друзьями, но одинокого мальчика, вынужденного нести взрослую ответственность, сироту. Человека, не понятого никем. Старший брат должен быть защитой и опорой для младших братьев и сестёр, если их родители умерли. Но они все просто несчастные сироты. Какими бы достижениями не обладал Альбус Дмблдор, сейчас он был просто страдающим мальчиком, потерявшим отца и мать, и не знавшим, что ему делать со всем этим. И из-за этого ему было страшно. Вот что понял Гриндевальд.
Этот несчастный юноша c глазами, полными небесной лазури, вдруг показался Геллерту почти таким же интересным, как и его сестра, спящая в соседней комнате. Геллерт ощутил что-то похожее на воодушевление и предвкушение, которое появлялось у него, когда случалось найти свитки о тёмной магии, не вскрытые по сотням лет или что-то, что приближало его к открытию тайны Даров Смерти.
Едва Альбус замолк, Геллерт бросил его палочку ему на одеяло, подался вперёд и обхватил своими ладонями чуть дрожащие кисти юноши, что держали разукрашенную фарфоровую плошку с супом - как будто всего лишь помогая ему не уронить её. Геллерт склонил голову на бок и посмотрел в глаза цвета небесной лазури, так похожие на его собственные, только намного ярче и теплее, и заговорил:
- Альбус, мне так жаль, что ты пережил всё это. Я тоже потерял близкого человека. Его убил магл… Твой отец поступил правильно. Я бы уважал своего отца, если бы он так поступил. Эти, - Геллерт дёрнул головой куда-то в сторону окна, имея в виду других волшебников. -  Считают, что нам нужно прятаться от маглов. Но если бы мы могли сдерживать их по-настоящему, от них бы не страдали волшебники, как твоя сестра и… другие. Твой отец и мать были бы живы. Всё… всё было бы иначе, если бы наши не боялись маглов.
Геллерт иногда видел будущее или варианты будущего, но, чтобы увидеть возможное прошлое, ему не нужно было Внутреннее Око. В Насыпном Нагорье сейчас во всю шли бы приготовления к приезду младших детей из школы. И молодой помощник Николаса Фламеля оставил бы работу, чтобы помочь отцу и матери подготовиться к встрече. В доме Гриндевальдов ждали бы триумфального возвращения блестящего выпускника Геллерта. Из Вены уже прибыли родственники, из Берлина – его брат, который взял в министерстве отпуск на всё лето. Они так давно ждали возможности поехать в Годрикову Впадину к тёте Батильде, чтобы начать поиски Даров Смерти.
И они с Альбусом никогда бы не встретились и не знали друг о друге. Эти мальчики, что сейчас сидели рядом и держали чёртову плошку с супом. Геллерт вздрогнул и отнял руки.
- Твоя сестра… она и правда не здорова. Причина – те маглы, что напугали её. Но то, что терзает её изнутри – это Тёмная магия. Ты правильно делаешь, что не даёшь никому забрать её. Волшебники боятся не только маглов, но и Тёмной магии. Если бы об этом пытались узнать больше, с этим можно было бы что-то сделать, обуздать эту силу, или приручить, как дикого зверя. Я уверен, что кто-нибудь обязательно научится и сможет помочь твоей сестре. Может быть, не сейчас, но когда-нибудь…
У Геллерта больше не было сомнений, что представляет из себя сестра Альбуса. Говорят, что Тёмная магия разрушает волшебника, здесь она разрушала жизни сразу пятерых волшебников. Когда-то счастливую семью Дамблдоров. Всех до единого. Потому что никто не умел управлять этой силой. Из-за своего страха, из-за нежелания видеть очевидное волшебники терпят несчастья и потери. Сколько ещё так будет продолжаться?
- Хочешь, я дам тебе клятву, что никому не расскажу о твоей сестре? Настоящую Клятву, не просто пустые слова? Некому будет скрепить её, но говорят, можно попробовать и так, - внезапно предложил немец.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2zkJV.jpg[/AVA]

+1

32

Когда чужие ладони накрыли его руки, Альбус замер. Снова эти цепкие пальцы удерживали его, когда его собственные предательски бессильно дрожали. Это простое, незамысловатое действие со стороны Геллерта вызвало прилив волнения, из-за которого Альбус вдохнул и забыл, как дальше дышать. Он ожидал совсем другого. Он ожидал, что сейчас ему выдвинут условия договора, скажут, что он должен сделать для того, чтобы никто не тронул его сестру и не узнал о «демонах», живущих внутри неё. Договаривая свои слова, умоляющие Гриндевальда молчать, Альбус мысленно готовился к тому, что его жизнь снова уйдёт на ещё пару футов вниз, дальше от солнечного света, от свободы, ближе к безысходности. Думал о том, что в игру может быть втянут и Аберфорт, и это усложнит их жизнь ещё в десятки раз. Ведь Эйб не поймёт, он упрям как его козы, и с ним так сложно управляться последние несколько лет. Особенно после смерти матери.
Но вместо этого руки человека, который должен был бы использовать сложившуюся ситуацию ради собственной выгоды, лишь участливо держали его, произнося слова, каждое из которых оставляло свои отпечатки на сердце уставшего от всего юного мага. Геллерт говорил об очень личном, отвечал искренностью на искренность. Альбус смотрел ему в глаза, всё такой же немного растерянный, потерявший опору под своими ногами, кажется, совершенно переставший в неё верить, уязвимый из-за того, что открылся кому-то. Но напротив него был человек, который словно убеждал его в другом. Альбус не мог понять, отчего всё это так трогает его, но ощущения захлёстывали, будто накатывающее на берег море. Казалось, обыденная плошка с недопитым бульоном превратилась в подобие «третьего лишнего» между ними.
Геллерт тоже потерял кого-то… От этой мысли было больно, но, как бы чудовищно это ни звучало, именно она словно протягивала свои невидимые руки от одного человека к другому, нашёптывая: «Посмотри, ты не один. Вот тот, кто может тебя понять». От этого чувства Альбус совсем отвык. Он во всём запутался – во всех, во всём мире и в первую очередь в самом себе. Нечто чужеродное, какая-то внешняя непреодолимая сила накрывала его отчаянием, а он, будто в страшном сне, пытался убежать, но не мог даже сдвинуться с места. Он привык отвечать «спасибо» на «прими мои соболезнования, Альбус», но все эти слова были пустыми и совершенно ничего не значили: ему была безразлична их жалость, потому что они ничего не понимали. Они не знали, какого ему. И он не мог отвязаться от мысли, что те, кто говорили ему это, отдавали лишь дань этикету, чем действительно сочувствовали детям Дамблдоров. Потому что никто, кроме одной-единственной Батильды, никогда не брал его за руку, вот так, как светловолосый юноша-немец, её племянник. И тогда ему не нужны бы были даже слова.
Геллерт прав: «эти» готовы прятаться от всего, что угодно – от всех своих проблем, закрывать глаза на всё подряд. А когда кто-то оказывался жертвой того, о чём они не хотели думать, они просто отворачивались. Забывали. Не думали, чтобы спокойнее спать. Безразличие, бессердечность – вот самая жестокая вещь на планете!
Геллерт отнял свои руки, а Альбус опустил взгляд, только бы Гриндевальд не замечал, как подрагивают лазурные радужки из-за влаги на своей поверхности – из-за горького кома, удушливо подкатившего к самой глотке. Всё эти слова: «всё было бы иначе…» Твои отец и мать были бы живы… Пришлось сжать сильнее челюсть, чтобы подавить нахлынувшие эмоции. Сколько волшебников в этом огромном мире брали в свои руки волшебные палочки, и совершенно не знали, что есть в пределах вселенной невозможное. Есть непоправимое, необратимое. Есть то, что не вернуть никаким в мире волшебством. Следующая жестокость после бессердечности: бессилие – неспособность остаться стоять на ногах, когда на твою голову обрушивается Девятый вал.
Но когда Геллерт упомянул Ариану, Альбус снова воззрился на его лицо. Он по-прежнему был слаб, но в аристократических чертах собеседника не видел ни капли лжи. Искренность – это была она, точно такая же, с которой недавно Геллерт твердил о Дарах. И когда тот произнёс сокровенное «помочь твоей сестре», Альбус будто окончательно растерялся. В душе сошли с осей чугунные пласты, потревожились основания и заставили кровоточить глубокие незаживающие раны. У него не было надежды на это. Он не верил, что Ариана когда-нибудь будет жить нормальной жизнью. А вместе с ней не верил и во всё остальное. Это адовы круги Данте Алигьери. За ними не было и не могло быть жизни. И никто никогда не говорил ему, что шанс, хотя бы самый малый, есть. Даже не шанс – просто надежда на него, просто мысль, что «может быть». Одно глупое, ничем не подкреплённое «может». Но сейчас, услышав эти слова – настоящие, резонирующие от глухих стен – как будто дрогнула какая-то нерушимая преграда. За ней ещё километры стальных прослоек, но… она дрогнула внутри его собственной души. И ему отчаянно захотелось, чтобы Геллерт Гриндевальд оказался прав.
- Хочешь, я дам тебе клятву, что никому не расскажу о твоей сестре? – вдруг произносит маг и Альбус зачем-то глупо, еле слышно переспрашивает:
- Что?
- Настоящую Клятву, не просто пустые слова? Некому будет скрепить её, но говорят, можно попробовать и так.
Он пару секунд всё так же смотрит на Геллерта, будто не верит в то, что слышит, а потом печальный лазурный взгляд немного светлеет.
- Нет, не надо, - не отрывая от Гриндевальда глаз, хрипло отвечает он. – Я тебе верю.
Может быть, и не стоило. Может быть, нужно было подумать, что, возможно, именно на такой ответ и рассчитан этот вопрос. Но Альбус не мог. Сейчас, в эту минуту, он слишком устал от борьбы с целым миром, устал от сомнений и постоянных опасений.
- Достаточно на сегодня испытывать терпение магии, - он чуть улыбается, до конца не понимая сам, зачем произносит эту странную фразу, и откидывается на спинку кровати. Плошка с недопитым, остывшим немного бульоном всё ещё у него в руках, но пальцы ослабели, придерживая её лишь немного. Дамблдор закрывает глаза и дышит через приоткрытый рот. Как будто груз на плечах стал немного легче; будто ослабели ремни, перетягивающие лёгкие и он может вдыхать чуть больше воздуха, чуть свободнее. Он растратил все свои силы, и немного покоя для него оборачиваются титанической усталостью.
– Спасибо тебе, - снова шепчет Альбус, не открывая глаз; у него просто нет сил сказать больше, но он обязательно это сделает, чтобы хоть как-то искупить долг перед Геллертом. Только дайте ещё немного времени. Совсем немного, чтобы обрести твёрдость в опущенных руках.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2k5qJ.gif[/AVA]

+1

33

"Я тебе верю", - произносит Дамблдор, и Геллерт видит, что он, впервые за всё время их недолгого знакомства, расслаблен.
Возможно, это только эффект от заживляющего зелья или остатки сна, или всё вместе, помноженное на усталость от раны, которая всё ещё высасывает силы из живого организма молодого волшебника.
Геллерт замечает, как чашка, в которой на дне осталось ещё немного остывшей жидкости, опасно накреняется в руках Альбуса. Он возвращает ладони к его рукам и аккуратно вынимает её из пальцев, потерявших крепкую хватку. Дамблдор так и продолжает полулежать с закрытыми глазами. Сон - не магический, а настоящий сон болезненной усталости, несущий исцеление - наваливается на него.
Геллерт отставляет пиалу прочь.
- Тебе надо поспать. Я оставлю заживляющее зелье на столике. Выпьешь, когда проснёшься. Там же свитки, точнее копии, которые я взял у Прюэттов. Они о могиле Игнотуса Преверелла. Теперь, когда мы всё выяснили, быть может, у нас нет препятствий, чтобы заняться изучение древнего памятника вместе?
Геллерт кинул взгляд на Альбуса, и понял, что тот не ответит ему. Похоже, последние слова он даже не услышал: сон похитил его сознание быстро и незаметно для них обоих. Геллерт тихо хмыкнул.
Знала ли тётка о том, что живёт в недрах дома Дамблдоров, когда отправляла племянника с корзиной гостинцев к ним сегодня утром? Вряд ли. Сегодня маленькое недоразумение чуть не стоило кому-то из двух молодых людей жизни. Или жизни сестры Альбуса. Да, всё прошло ужасно, и одновременно прекрасно. Более чем, ведь Геллерт уверен, что почти получил, что хотел.
На столике у кровати Альбуса чуть шелестят от лёгкого сквозняка из приоткрытой двери свитки о могиле Певерелла, которые - Геллерт был уверен - заинтересуют англичанина, если их он ещё не видел. Из приоткрытой шторы солнечный луч падает на подушку Альбуса Дамблдора и медленно минута от минуты ползёт к его медным волосам, но он не успеет прокрасться ему на лицо и преждевременно разбудить жарким поцелуем - скорее неумолимая смена дня и ночи заставит его уползти прочь и исчезнуть до завтра.
Геллерт Гриндевальд встаёт и выходит из комнаты, на пороге бросив через плечо взгляд на спящего Альбуса, и прикрыв за собой дверь.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2zkJV.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Архив отыгранных квестов » Песнь упавшей звезды