АДМИНИСТРАЦИЯ
Добро пожаловать в Deadlywand!
Геллерт Гриндевальд сжигает Хогвартс и подчиняет представителей Министерства, а Ньютон Скамандер отправлен в Азкабан по обвинению в его злодеяниях. Пока Хогвартс не восстановлен, студенты отправлены в иностранные школы, а их родители оказываются втянуты в постепенно набирающую обороты Революцию.
Когда Война стучит в твои двери, какую сторону выберешь ты?

Fantastic Beasts: Sturm und Drang

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Настоящее » The truth will set you free


The truth will set you free

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

~   THE TRUTH WILL SET YOU FREE   ~
Albus Dumbledore, Leta Lestrange
5 сентября 1927 года, вечер понедельника ♦ домик по ту сторону Запретного леса

Есть на свете идеалисты, которые, вопреки всему приобретенному опыту, продолжают верить в людей. Вот профессор Дамблдор и приходит навестить бывшую ученицу в надежде, что та согласиться помочь их общему знакомому.

+1

2

Якобу нужно время. Немного магического сна, после всего того магического ужаса, которому Альбус подверг его сегодня, не повредит. Совсем немного времени: суд уже послезавтра. Рядом с сёстрами Голдштейн американец в безопасности, а значит Альбус может быть спокоен. И свободен. На совсем немногое время.
- Я скоро вернусь, не волнуйся, – он мягко кладёт ладонь поверх пальцев Куини, держащихся за его рукав. – Нужно поговорить ещё с одним человеком. Если что-то случится, высылайте патронуса.
Он не называет имён, ничего не объясняет. Он не имеет права, даже если бы всё знал наверняка. А знает он слишком мало, чтобы быть хотя бы в чём-то уверенным.
Из тёмного переулка, недалеко от дома Тины, Дамблдор аппарирует по другую сторону Тёмного леса. Там уже не действует защитное поле Хогвартса, сейчас усиленное вдвое после пожара. Альбус почувствовал, как в груди болезненно закололо от мысли, что сейчас он так близко к школе, которую, всё же, не смог уберечь. Его единственный дом, в целом огромном мире, куда он привёл за собой самую страшную опасность. Такого со школой не смогли сотворить даже инквизиторы и все ненавистники волшебников. Все его бесконечные мысли, обдумывания, переживания и нескончаемый поток самокопания будто обретал плоть здесь, в такой близи с замком. Кажется, он делает шаг назад, снова возвращаясь к мукам, преследовавшим его в Нурменгарде...
Но нет! Эти мысли уведут его в слишком глухой омут. Он не может повернуть всё вспять и исправить. Сейчас нужно сосредоточиться на спасении Ньютона, это единственное, что может быть важно. Бедный, доверчивый Скамандер. Перед ним Альбус виноват больше всего.
Дух недавно прошедшего лета ещё стоял здесь, среди высокой травы, путаясь в тёмных кронах могучих, немного зловещих деревьев. Лес шумел ими, перешёптывался, чуть покачиваясь, вторя танцу ветра, носившемуся у поднебесья. В этом месте Альбус был впервые, никогда прежде не посещая дома, в который направлялся. Он не оборачивался назад, где, скрытый лесом, находился Хогвартс. Даже через расстояние тысячелетний замок был слишком близок к нему: глядел в спину, прожигая насквозь. Но Дамблдор отчаянно пытался не поддаться, и потому не позволял себе сентиментального взгляда, даже самого короткого. 
Ещё один скачок аппарации и Альбус уже стоит на территории дома. Задрав голову, профессор глянул на свет, пробивающийся сквозь окна на втором этаже. Он надеялся, что хозяйка ещё не спит, и всё же сумеет принять его. Захочет. Соблаговолит. Ведь прошло уже столько лет, а жизнь имеет привычку менять очень многих.
Профессор уже было направился к крыльцу, как вдруг заметил женскую фигуру в саду, раскинувшемся позади особняка. Женщина стояла спиной, и Альбус не был уверен, что это именно та, кого он ищет. Лету Лестрейндж он не видел уже очень давно. Пожалуй, с самого выпуска. Иногда слышал о её успехах, но так и не встречал больше. Жизнь обыкновенного учителя складывается довольно предсказуемо: в стенах самой школы, годами напролёт. И, уж конечно, Дамблдор не был зван в общество таких высокопоставленных семей, как Лестрейнджи, Блэки, Эйвери и другие аристократические дома магической Англии.
Подумав пару секунд, Альбус решил испытать судьбу и зашагал прямиком в сад, к той, которую разглядел.
- Прошу прощения, мадам, - окликнул он женщину, - моё имя Альбус Дамблдор. Могу ли я видеть леди Лету Лестрейндж?

+2

3

Сумерки были ее временем – не ночь, как могли подумать многие, полагавшие, что знают мисс Лейстрейндж, а именно закат, алевший сейчас над озером. На закате Лета выходила в свой сад, перетекавший в Запретный лес без заборов и разграничений, и ждала. Еще в школе, на первом курсе, она поняла, что здесь – в лесу – можно прятать всех тех зверей, что не входили в список разрешенных в замке. В лес же проследовал за ней и завхоз на пятом курсе – по собственной глупости напоролся на острые зубы и недружелюбный нрав ее питомца.
А пострадал в итоге Ньют, хотя виноват был только в том, что оказался слишком старомодным. Рыцарем. И, наверно, влюбленным. В пятнадцать Лета еще не умела распознавать мужские слабости.
Вторые пятнадцать лет старалась пореже вспоминать ту историю, но последний год все вокруг напоминало о ней – сперва назначение нового директора, затем пожар, теперь вот суд… Кажется, она испепелила последний номер Пророка, где на первой полосе шел обратный отсчет.
Заслышав хлопок аппарации и шаги, предостерегающе подняла руку едва нежданный гость заговорил. В ее жесте не было недовольства визитом, или высокомерия аристократки, просто в этот самый момент среди деревьев показалась пара единорогов, а те не любили чужих. Помешкав дольше обычного, все-таки подошли – морковки в руках Леты были угощением, перед которым сложно устоять.
Профессору пришлось подождать, пока они схрустят лакомство и подставят морды ее ладоням – животным от людей нужна не только еда, но и забота. Внимание приятно всем. По мановению волшебной палочки кормушки наполнились едой, а пузатая бочка – свежей водой, не только для единорогов, но и для тех, кто придет позже вечером, или ночью. Маленькая хозяйка дома на утесе была рада всем магическим существам.
Пока же ее ожидало другое общество.
– Что привело вас, профессор? – она узнала голос прежде, чем Дамблдор успел представиться. Она всегда хорошо запоминала голоса. С ее талантами следовало быть интриганкой, а не почти отшельницей.
Наконец Лета повернулась к гостю, окидывая всю его высокую фигуру цепким взглядом. Особенно впечатлительным такой взгляд казался неприятным. Немного помолчала, а потом кивнула – в углу сада, над самой пропастью стоял стол и несколько плетеных кресел. Туда она и приглашала гостя. Потому, что это вежливо, а вовсе не затем, чтобы услышать о Ньюте.
Зачем еще бы Дамблдору приходить не то, что без приглашения, без предупреждения.
– Хотите чаю?

+1

4

Уже не впервые в своей жизни Альбус убеждался, что вся земля вокруг Хогвартса пропитана магией. Невидимая и непостижимая, она струилась в водах озера, витала меж крон могучих деревьев Тёмного леса, шептала свои заклинания в тихом шелесте травинок на много миль от тысячелетнего замка. Земли графства Аргайл впитали могучую силу, мощь которой не истлевала даже по истечении многих веков. Так и дом Леты Лестрейндж в сумеречной полутьме, на самой опушке леса, казался зачарованным пристанищем, где находили сердечный приют магические твари, решившие заглянуть за границы своих владений. Альбус покорно замолчал и остановился, замирая по воле поднятой руки. То, как молодая женщина ласково прикармливает двух покорившихся ей единорогов, было поистине завораживающе, и профессор не удержался от тронувшей тонкие губы улыбки. Редко единороги показывались людям, а уж тем более приходили к ним по собственной воле и позволяли прикасаться к себе. Это значило, что Лета Лестрейндж умела расположить к себе этих магических животных, действительно умевших видеть и чувствовать человеческие души лучше любых сывороток правды.
Одно это уже проводило десятки параллелей между Летой и Ньютоном, объясняя, почему эти двое нашли общий язык в школьные годы. То, что между ними действительно была какая-то связь, Альбус знал. Но какого именно характера, мог только догадываться. Впрочем, была ли это когда-то первая юношеская влюблённость или просто дружба, не так уж и важно. Главное заключалось в том, что осталось в душе стоящей перед профессором его бывшей студентки за десять с лишним лет.
Да, теперь он узнал её. Девочка превратилась в женщину и Дамблдор вдруг поймал себя на мысли, что, кажется, совсем недавно объяснял этой девочке законы трансфигурации. И сейчас как-то плохо укладывалось в голове, что теперь она сама могла бы уже иметь собственных детей. Время бежало, летело – утекало сквозь пальцы. Даже сам он совсем недавно был молод, а теперь уже, через каких-то четыре года, отметит свои полвека пребывания на этой земле. Альбус хмыкнул про себя: если, конечно, доживёт.
Магия вновь заструилась по воздуху, перенимая из рук молодой волшебницы уход за пришедшими животными. Альбус почти заглядывался каждым движением ведьмы, настолько таинственной она казалась в сердцевине всей сгрудившейся вокруг неё природы. На какое-то мгновение он даже сомневается: знал ли он настоящую Лету? Поразительно, какими вырастают те самые дети, которых он когда-то воспитывал. Как меняются, как воспринимают мир вокруг себя… 
Ох, Мерлин, Альбус, неужели ты уже стареешь?
Она заговаривает с ним прежде, чем оборачивается, и Альбус внимателен к каждому её слову. Она узнала его, это приятно. Но, судя по тому, как она себя держит – спокойно, уверенно – она понимает, зачем бывшему профессору, уже единожды попытавшемуся заступиться за Ньюта Скамандера, приходить к порогу её дома поздним вечером за сутки до суда, о котором гремело всё магическое население страны. Что ж, это может сэкономить время.
И всё же она спрашивает, зачем он пришёл. Может быть, это всего лишь этикет – условные нормы поведения между двумя воспитанными людьми. Может быть, она хочет услышать то, что знает итак, от него самого. Альбуса не удивляет ни то, ни другое. Он пришёл с вполне конкретной целью, а этот вопрос ещё не был среди тех, на которые он не сможет ответить.
- Простите за столь поздний визит, - он извиняется одновременно и за время, и за этот день. Уже почти четыре месяца с того момента, как Ньютон сидит в тюрьме Азкабан, но Дамблдор пришёл только сейчас. Она может подумать всё, что угодно. Она может обвинить во всём его. Но и это недостаточно веский повод для того, чтобы он ушёл без её ответа. – Но я рад, что застал вас, миледи. И рад, что вы меня помните.
На её вопрос он не отвечает сразу, потому что она оборачивается, и он снова улыбается, на этот раз ей самой. Теперь он узнаёт ту Лету Лестрейндж. Он помнит этот пристальный взгляд слизеринки, когда молодой профессор, только назначенный на свою должность, безумно волновался на первых сентябрьских лекциях. Альбус следует жесту, указывающему место, где хозяйка готова выслушать своего гостя. И на вопрос о чае, конечно же, отвечает: «Да, благодарю вас». Он и вправду хочет пить, и нуждается в нескольких минутах покоя. Магия, вернувшая Якобу Кавальски память несколько часов назад, изрядно вымотала Дамблдора, и, возможно, когда он вернётся сегодня, понадобиться повторное воздействие или, не дай Бог, какие-то другие техники. Он садится только после леди Лестрейндж, занимая место напротив. Он не знает, живёт ли в её доме с ней ещё кто-то. Он не знает, пыталась ли она сама за всё это время сделать что-то, чтобы помочь Скамандеру – не знает, верит ли она вообще в невиновность Ньюта. Но, как бы там ни было, сейчас никто не мешает им, никто не вторгается в их беседу, пытаясь сорвать или предотвратить её. И всё же, времени действительно нет.
- Думаю, вы и сами всё понимаете, - произнёс Альбус, - но я пришёл просить вас о помощи. Я прошу вас помочь мне оправдать Ньютона Скамандера.

+1

5

Настоящую Лету не знал никто, возможно, даже она сама. Но сегодня Дамблдор увидел куда больше, чем многие другие. Не все стали бы напрашиваться, тем более в такой час, не всех она бы согласилась принять. Даже единороги покинули бы свое укрытие в Запретном лесу не в обществе всякого ее гостя. Профессор ошибался, она не приручила их, она просто была здесь для них, если не каждый вечер, то почти каждый, чтобы убедиться, что никто не останется голодным и не уйдет обиженным.
Сейчас за спиной Дамблдора к кормушкам подтягивались другие волшебные существа – не такие красивые и благородные, в глазах простецов, как единороги, но Лета всех любила одинаково. Кентавров сама навещала время от времени – тем не требовалась ее забота, но общество друг друга им иногда было полезно. В первую очередь ей самой, но о некоторых вещах она предпочитала не задумываться.
Вот как о Ньюте, до тех пор, пока все вокруг не стало о нем напоминать. В первую очередь, гость.
На столике перед ними появился поднос с пузатым чайничком и полупрозрачными чашечками, а еще лимонными дольками в хрустальной корзинке. Лета улыбнулась – она не помнила таких деталей, если вообще когда-то знала, зато помнили эльфы.
В домике на утесе она жила сама, но не одна. Из семейного поместья забрала сюда двоих эльфов – пару средних лет, по их собственным меркам. Он присматривал за садом, она хлопотала по хозяйству, делая жизнь Леты легкой и приятной. За прошедшие с тех пор годы эльфов в доме прибавилось – те как-то узнавали, что здесь их брата не гнобят, не унижают и не поручают такое, что проще сигануть со скалы к русалкам, так что сама собой появилась целая маленькая община. Весной, после пожара, она перестала быть маленькой – кто-то остался в замке, но другие предпочли переждать бурю в более спокойном месте. Теперь эльфы занимали весь верхний этаж – под самой крышей, низкий и со скошенными стенами, как раз для маленького народца.
Один из хогвартских вспомнил о любимом лакомстве профессора.
Уже в следующую секунду выражение лица Леты изменилось – улыбка уступила место легонько вздернутой бровке – не удивление, но вежливое его обозначение. Ее мимику нельзя было назвать богатой, но и маска безучастности не гармонировала с ее чертами.
– Но чем я могу вам помочь? – Лета даже улыбнулась – сдержанно и словно против воли, настолько неожиданной показалась ей просьба. – Профессор, я не видела мистера Скамандера, – ничто не дрогнуло в ней, когда пришлось назвать имя, – много лет. И знаю о случившимся из газет.
Тон оставался верным – она не цеплялась за память о бывшем однокурснике, а обсуждала новость, продолжавшую нагонять сон на читателей Пророка уже который месяц. В последние дни, конечно, журналисты расстарались, чтобы подогреть интерес публики к процессу, что само по себе не сулило Ньюту ничего хорошего.

+1

6

- Да, - Альбус согласно кивнул её словам, не упуская из виду красивое лицо молодой женщины, - но всё же вы знаете его лучше многих.
Сказка вокруг них замирала в предночное время. В кустах стрекотали кузнечики, а над головой безмятежно пылили облака, уходя на Запад вдоль сине-красного вечернего неба. По другую сторону зажигались звёзды, и вокруг двух волшебников время словно остановилось. Магия спокойно струилась вдоль земли, приходя вслед волшебных тварей. Ей вторили духи природы и все те фейри, что обитали здесь тысячи лет. Когда-то по этой земле ступали ноги Основателей. Может быть, именно здесь Гриффиндор и Слизерин оглядывали раскинувшееся перед ними пространство, и Годрик, вдохнув полной грудью, ощущая, как заполняется грудь вдохновение, улыбнулся и сказал своему другу: «Здесь мы построим нашу школу». И Слизерин, спокойный, так же сильно верящий в идеи своих друзей, оглянулся и, положив руку на плечо лучшего друга, ответил: «Быть по сему». Отчего за тысячу лет в школе, когда-то построенной именно друзьями, из любви, забыли о том, с чего всё начиналось? Отчего бесконечно конфликтуют два факультета, забывая, что их Предтечи почти всю свою жизнь были самыми близкими друг другу людьми? Друзья – для Альбуса Дамблдора это понятие никогда не отличалось по значимости от семьи. Он не просто верил – он знал, что истинная дружба не исчезает. И даже если обстоятельства и выборы разрубили целый ворох сцепляющих связей, остаются самые важные, которые будут напоминать о себе. Альбус смотрел в лицо Леты, и в сердце профессора теплилась надежда, что для неё Ньютон Скамандер всё ещё некто больший, чем кричащие заголовки «Ежедневного пророка». Да, возможно жизнь развела их. Но Дамблдор испытал на своей собственной шкуре, что, порой, даже четверть века не способна разрушить когда-то соединённые две души. Этим узам не страшно время – для них оно не существует. Они продолжают удерживаться даже тогда, когда натягиваются между противоположными сторонами баррикад. Альбус был уверен, что когда-то так было для Годрика Гриффиндора и Салазара Слизерина. Так было и для него самого.
Альбус поблагодарил за чай и за своё любимое лакомство, и сделал один глоток. Приятно горячая жидкость согревала, даря иллюзорность покоя. В таком месте, как это, не хотелось тревожиться о чём-то. Словно в лоне таинств, где переплетались, соединяясь в целое, природа и магия, здесь хотелось придаваться лишь мыслям космического значения, погружаясь в инобытие под ниспадающим с небес ночным пологом. Но для Альбуса это только несколько мгновений, за которые он обманет себя тем, что спокоен, что может перевести дух. Ему нельзя расслабиться, нельзя забыться. У него просто нет этого права.
- Лета, - он назвал её только по имени, и вдруг почувствовал, словно десять с хвостиком лет исчезли, стёрлись, как не бывало, и вот, они снова в Хогвартсе и скоро начнутся лекции. Одна секунда воспоминаний выбивает его из настоящего, и она же возвращает обратно, - то, в чём обвиняют Ньюта, он не делал. Вы ведь знаете, что он просто не способен на это. Но за неимением прямых доказательств, одна из стратегий защиты – это показать очевидность невиновности. Для этого нам нужны его самые близкие люди: те, кто знают его лучше других.

0


Вы здесь » Fantastic Beasts: Sturm und Drang » Настоящее » The truth will set you free